Читать книгу - "Сияя синим светом - Ли Лит"

и прошёл по шее, оставляя тонкий, длинный, не сильно глубокий след.

Смотря большими глазами на Гао Вэньцзяня, Гао Чунцзин упал на колени, схватившись единственной целой рукой за порез, через который выступила алая полоса. Она разрасталась, окрашивала руку и одежду.

Хрипя, Гао Чунцзин рухнул на землю. Большими глазами он смотрел на кожаные сапоги Гао Вэньцзяня с каплями крови, грязи и подтаявшего снега. Застал и уход этих сапог, и танец других, пока последний вдох не просочился в глотку, так и не добравшись до лёгких.

° ° °

В ходе прорыва к Гао Вэньцзяню Гао Шанъи увидел холодную Фэнь Сяо, сражавшуюся с Ци Вэньай, которая не отпускала шкатулку. Рядом маячил Цзин Ян, отбивавшийся от наёмников Доу и создававший на пару с воинами и стражами круг для своей невесты и предательницы.

При виде деревянной коробочки и ненавистной предательницы Шан И сжал клинок и сделал шаг к сражающимся девушкам, как ему преградил низкий Доу. Только время отнял и дал предательнице уйти.

Ничего серьёзного не угрожало Цзин Яну. Фэнь Сяо уже отбила удар подлого Доу, который прорвался мимо стражей благодаря Ци Вэньай, ударившей одного из них со спины по шее.

Оставив часть воинов Цзин Яну, Шан И вырвался к Гао Вэньцзяню в тот момент, когда тот бросился защищать Син Луна. Ци Вэньай метнула в него кинжал. Син Лун отвлёкся на Мэн Шии, которая мастерски отбила атаку наёмника, выше её на две головы. Всё же господин Мэн воспитывал дочь, как наследницу или точнее наследника, пока не появился сын. Учения Мэн Шии впитала в себя до последней капли.

Алые разводы от ран на одежде Ци Вэньай толкали закончить дело. Гао Шанъи так и поступил. Ни капли жалости в ударах. Его натиск быстро сломал силу Ци Вэньай, выбил меч из рук. Алая полоса показалась на животе, осталась от точного удара клинка. Отступая и зажимая рану, Ци Вэньай всё продолжала цепляться за пустышку-шкатулку.

— Ты ошиблась, — прошипел Гао Шанъи и выбросил вперёд руку. Острый дротик вошёл в грудь точно в сердце.

Тело Ци Вэньай упало в алую лужу, рядом с псами Доу.

— Ты в порядке?

— В полном. Ты не ранен? — в ответ Син Луну звучал менее обеспокоенный голос Мэн Шии.

Мимо прошёл Гао Вэньцзянь. Он поднял шкатулку, которую больше не сжимала со всей силы Ци Вэньай. До последнего цеплялась за пустышку и думала, что заполучила печать Цзянь. Её задание провалено.

Открыв шкатулку, Гао Вэньцзянь не долго смотрел на содержимое.

— Она думала, что это печать Цзянь, потому что… — Шан И ослабил хватку и тут же сжал рукоять клинка. — … эта шкатулка была у Лань И. Эта посчитала, что ты отдал печать Цзянь Лань И.

— Где она? — сбоку появилась Мэн Шии.

Шан И поднял взгляд со шкатулки на Вэнь Цзяня.

— Шуй Фэн должен был увести её в долине Чистого времени. Ци Вэньай её ранила.

Непроницаемое лицо Гао Вэньцзяня не дрогнуло.

— Ничего ведь серьёзного? — не унималась Мэн Шии.

— Рана глубокая, — не скрыл Шан И.

— Она же выживет?!

Шан И опустил взгляд. Ему бы очень хотелось, чтобы так и было.

Мелкая дрожь, ударившая по рукам Вэнь Цзяня, осталась замеченной только Шан И.

Глупость одной выманила предательницу, внушила скорую победу псам и тем самым поставила их под сокрушительный удар. Победа, доставшаяся глупостью и необдуманностью… какая нелепость.

40 — Реальный сон

Кутаясь в тёплую накидку, Цю Жуй подошла к У Сици, оставившей до поры до времени статус госпожи Лань.

— Поздно уже, — тихо проговорила она, ставая рядом и проследовав за взглядом старшей.

— Не могу уснуть, — У Сици сжала бардовую накидку на груди.

— Холодно?

У Сици слабо кивнула.

— Надо сказать слугам, чтобы тёплое одеяло достали, растопили жарче жаровню.

— Сказала, теперь в комнате слишком жарко, не могу там находиться, — У Сици продолжала смотреть в чёрное ночное небо без единой звезды.

— Волнение? — Цю Жуй оглянулась. — Или может здоровье? — её голос колебало волнение.

У Сици опустила голову и выдохнула.

— Не знаю. Просто неспокойно.

— Не удивительно, — прошептала Цю Жуй, — тьма сгущается. Клан Доу силу набирал в последние дни. Кто знает для чего или кого.

— Доу не прощают отказов, — белёсое облако поднялось к небу.

— Клан Гао обещал защищать Лань И, семью Лань и семью Юань, — Цю Жуй сжалась под сильным порывом ветра.

— Надеюсь, — прошептала У Сици, оборачиваясь на тихое шарканье.

— Мёрзнете, — неодобрительно качнул головой Лань Ши, глава семьи Лань.

— Не спится, — У Сици приметила старшего сына. — И тебе?

— Кашель напал, не хочу разбудить Сяо Тао, — Лань Баоши с нежностью относился к жене и нарушать её сон из-за своей болезни не собирался.

— Лучше бы горячего отвара выпил и лёг спать, а не по холоду расхаживал, — проворчал Лань Ши.

— Свежий воздух тоже необходим, — протянул Лань Инъин, не спеша направившись ко всем. — Похоже сегодня звёзды сошлись.

— Для чего? — произнёс Лань Баоши и прокашлялся.

— Для встречи, — Лань Инъин по-братски похлопал старшего брата по спине.

Лань Баоши хмыкнул, покачал головой, но промолчал на его слова.

— Жаль только Юэ-эр и И-эр не снами, — печально произнесла Цю Жуй, поправив на плечах накидку.

При упоминании дочерей и сестёр мужчины по-своему поникли, а У Сици подняла к небу блестящий взгляд.

— У них всё должно быть хорошо, — прошептала она.

— Иначе быть не может, — Лань Инъин приподнял уголки губ в незаметной улыбке.

Повисшее между ними короткое молчание нарушалось кашлем Лань Баоши.

— Пошли, я тебе отвар сварю, — проворчал Лань Ши и, похлопав сына по плечу, первым удалился.

— Я тоже хочу отвар отца, — Лань Инъин обошёл неспешащего Лань Баоши и направился за отцом.

— Можешь и мой выпить, — махнул на младшего брата Лань Баоши. — Вы тоже не мёрзните.

— Хорошо, — кивнула Цю Жуй. — Может, пойдём?

— Иди первая, я ещё минутку постою и приду на кухню.

У Сици всматривалась в тёмное небо, искала в нём подсказку или ответ на тревожащее и гложущее не первый день и никак не могла найти. Медленно выпустив из тесного плена белёсое облако, она неторопливо покидала двор младшей дочери, что по сей день оставался таким же, как и в день её отъезда, всё с теми же растениями, креслом-качалкой, прудиком. Но без главного, без тепла и света, создаваемых Лань И.

Глухой удар донёсся со стороны главных ворот. У Сици прислушалась. Секунда, вторая, третья, четвёртая, крик…

Чёрные простые одежды, повязки на лицах, острые простые мечи. Всё можно было списать на воров, разбойников