Читать книгу - "Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова"

Мне показалось, что он сильно расстроен, и снова почувствовала что-то наподобие вины.

— Я думаю, ты просто не привык проигрывать… — сочувственно сказала я, решив сгладить неприятную ситуацию. — Но знаешь… я ведь не такая уж и большая потеря. Ты найдёшь гораздо лучше и красивее меня. Мне очень жаль, что…

Я услышала его смех, и это убило меня окончательно. Он вдруг сказал довольно жёстко, не дав мне договорить:

— Милая, я в жалости твоей не нуждаюсь, и в утешениях тоже. Поверь мне, ты нуждаешься в них гораздо больше, чем кто-либо другой. И потом, кто в итоге проиграл — ты ведь толком не знаешь?

— Извини, если я… — мне стало плохо, и я уже готова была разреветься, что со мной случалось нечасто.

— Не стоит извиняться, — сказал он ледяным тоном. — Ты ведь ни в чём не виновата? Правда? Или виновата? Только не надо плакать, — предупредил он, заметив мои намерения.

— Я не знаю… Нет, наверное… Или… — я изо всех сил сдерживала слёзы, моргая влажными глазами.

Бальдерик Рэй покачал головой.

— Или? Нет, это не то…

— Если это всё… — с трудом выдавила я из себя. Мне всё же удалось не заплакать, но вместо этого у меня в груди поселилась какая-то тупая ноющая боль, которая мешала мне дышать.

— Да. Пока всё, — бесстрастным голосом ответил он.

— Тогда… я могу идти?

Он как-то совсем недобро усмехнулся.

— Вообще-то ты сама пришла сюда, разве запамятовала? Дверь открыта. Хочешь идти? Иди. Или ты приклеилась к полу? Я не держу тебя… — равнодушно пожав плечами, он повернулся и отправился к своим друзьям, словно потеряв ко мне всякий интерес.

Я ушла в совершенно подавленном состоянии. Хотела быть гордой и сильной, как королева амазонок, а сдулась так быстро, в очередной раз выставив себя конченной идиоткой и последним ничтожеством. Да уж, поистине некоторые имеют какой-то дьявольский дар опускать других ниже плинтуса без единого грубого слова. Я не помню, как добиралась общежития. Таксист уже давно уехал, и мне пришлось ехать на метро; возможно, ещё часа два я бесцельно бродила по улицам в полном отрешении, пытаясь прийти в себя и осмыслить происшедшее. Некоторое время в моей голове вообще не было абсолютно никаких мыслей. Только необъяснимое чувство потерянности сопровождало меня.

Без сомнения, он играл на моих чувствах; нет смысла отрицать, что он обнаружил мои слабые места — если не все, то многие. Да я и сама показала ему их, по неопытности не сумев обойти ловко расставленные им капканы. Для него моя ранимая душа была как на ладони, а его для меня — как тёмная ночь. Я не знала, начнёт ли он мне мстить или задумал что-то ещё похуже. Насколько в нём больше тёмного, чем светлого. Мне показалось, что ему важен сам факт победы; и то, что он получил от меня отворот-поворот, довольно сильно задело его, хоть он и постарался скрыть это.

— Ты ужасно бледная, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Ольга, когда я молча вошла в комнату и без сил села на кровать.

— Нет… — честно призналась я, едва шевеля губами и смотря в одну точку.

— Так! Давай рассказывай — что ещё с тобой стряслось? — уперев руки в бока, потребовала она.

— Меня переехал товарный поезд… — ответила я безжизненным голосом.

— Вот дурочка… — засмеялась Оля, садясь рядом со мной и обнимая меня за плечи.

— Если бы я была алкоголиком, то непременно напилась бы…

— Ну это не проблема, — с готовностью подхватила она. — Сообразить?

— Да нет, не надо… Это я так… — улыбнулась я и почувствовала, что мне стало гораздо легче. Словно какая-то злая сила ушла из меня, перестав терзать мою душу. Кажется, я действительно излишне нервничаю по пустякам, воображая себе чёрт знает что. Может, у меня и вправду чересчур богатая фантазия?

Как бы то ни было, но я немного успокоилась. Я твёрдо решила оставаться самой собой и не позволять никому манипулировать моим настроением в своих целях. Даже такому изощрённому мастеру в психологических играх, как мой недавний оппонент. Мы ещё посмотрим, кто кого… Я научусь быть такой, как он; вовремя отключать свои эмоции… Просто нужно выработать привычку не волноваться и держать себя в руках, остальное — дело техники…

Я думала, что последним инцидентом всё и закончится, но, увы, как выяснилось, это был ещё далеко не конец, а только самое начало.

Верхом его наглости стал визит в мой институт. Через пару дней после нашего неприятного разговора Бальдерик Рэй приехал на своём блестящем чёрном «кадиллаке» с тонированными стёклами и на глазах у всех стал направо и налево «кадрить» студенток.

Вот шут гороховый! Он нарочно выбрал обеденный перерыв, когда большинство студентов выходило погулять на улицу перед следующей парой. Этот спектакль явно специально был разыгран, чтобы меня позлить. За кого он вообще меня принимает? За примитивную дуру, возбудить интерес которой можно только играя на низменных инстинктах? Типа ревности, например.

После занятий я снова увидела прямо перед подъездом его машину, полную девиц, не обременённых тяжёлыми моральными установками. Очередная демонстрация полного отсутствия воображения.

Вечером того же дня я столкнулась с ним в Центре Магии. С рассеянным видом он бродил по второму этажу со странным горящим взглядом. Когда я выходила из приёмной, он остановился передо мной, загораживая мне проход. У него было такое выражение лица, словно он находился в прострации или был под действием каких-то наркотиков.

— Надо же… — с опаской сказала я, сделав движение, чтобы обойти его, но он остановил меня, положив мне руки на плечи.

— Ну вот… Теперь, когда все средства испробованы, осталось только тебя убить… — произнёс он замогильным голосом, смотря куда-то назад, поверх моей головы.

— Что ты сказал? — растерялась я.

— Так… ничего. Не обращай внимания… — пробормотал он и неожиданно улыбнулся.

— Ты что, разговариваешь сам с собой? Может, тебе стоит это… нервишки подлечить? — не без колкости спросила я. — К психоаналитику обратись, — ну, тому самому, которого мне советовал.

Бальдерик Рэй усмехнулся.

— Ехидничаешь? — спросил он, улыбаясь и прищуривая глаза, в которых снова засверкали живые игривые искорки.

— Нет, просто скажи, что ты хотел, или дай мне пройти. Пожалуйста… — добавила я, подчёркнуто вежливо и одновременно цинично, словно решила перенять его манеру и тон, в котором он разговаривал со мной не далее как два дня назад.

Он убрал руки с моих плеч и смущённо произнёс:

— Извини… просто извини. Это всё, что я хотел тебе сказать.

Затем, вытащив из вазы Велесты засохшую розу, он осторожно вложил её в мою руку.

— Этот цветок для тебя… — быстро заглянув мне в глаза, он повернулся и ушёл.