Читать книгу - "Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин"

В замок вернулись трое: Антон, Франси и Эрзай. Торвал и его шеры остались в поселке у плавильни, братья-разведчики убыли к себе в поселок, предварительно отдав Антону огнестрельное оружие.

Вернулись мокрые, усталые, но довольные. У ворот их встречал Флапий и, к удивлению Антона, Шургар Железная Воля. Флапий увидел жену, прослезился:

— Любушка моя, цела, здорова. Хвала расс… э-э, богам! — Он поклонился Антону, на Эрзая не обратил внимания и, оглядывая прибывшую группу, спросил: — А где же Торвал? Сдох?

— Почему сдох? — удивился Антон. — И что за выражение?

— Ну помер, стало быть, — вздохнул Флапий. — Как жил бесцельно, так дураком и умер. Помянуть бы… — И с надеждой во взгляде посмотрел на жену.

— Что ты мелешь, старый пень? Жив Торвал и очень доволен, а где он, тебе знать не нужно. Хватит тут перегораживать дорогу, не видишь, милорд устал и вымок.

Флапий, получив выговор от жены, вызверился на дружинников:

— Чего рты раззявили? Быстро забрали у его милости коня! И нечего на него пялиться, ротозеи…

Антон слез с коня, присел, разминая затекшие ноги, и подошел к Шургару, обнял его за плечи руками и спросил:

— Как съездил, баронет? Удачно?

— Более чем, сэр. Оружие нашел и привез вам подарок.

— Подарок? Какой? — удивился Антон.

— Увидите, — загадочно улыбнулся инквизитор.

— А где Сильтак?

— Он дома с женой, сэр. Пустынные воины в казарме, мы прибыли вчера под вечер.

— Ладно, Шургар, я сейчас помоюсь, переоденусь и приду в трапезную, позови туда Сильтака. — Шургар кивнул, поклонился и, пропуская Антона, отошел в сторону.

Антон был рад вернуться. Он больше остальных страдал от непогоды и переходов на лошадях. Непривычный, в отличие от местных, к таким условиям жизни, он с трудом переносил все тяготы, и если бы не крест, что помогал ему сохранить силы, то давно бы сдался и махнул рукой на поход к темным шерам. Чувствуя усталость во всем теле, Антон поднялся к себе на самый верх донжона и, открыв двери, увидел мать Шамины. Та сидела в кресле и вязала. Услышав звук открываемой двери, подняла голову.

— Арзума, — произнес Антон, — рад тебя видеть, помоги раздеться и помыться.

Антон уже не стеснялся применять свою власть и пользовался преимуществами лорда все более свободно. Как говорится, привычка — это вторая натура, вот и Антон привыкал получать удовольствия от своего положения. При этом он не искал оправданий, а просто наслаждался моментами жизни, понимая, что впереди его ждут большие трудности и, может, даже гибель. Так чего себя ограничивать, жить аскетом и упускать редкие моменты, которые дарили ему радость и наслаждение.

Арзума отложила вязание и неслышно поднялась, подошла, обняла мокрого Антона и прижалась к нему всем телом. Антон вдохнул теплый запах женщины и сам обнял ее. Ему стало легко и приятно, слово «дом» обрело новый смысл, который все больше заставлял его принимать этот мир как свой родной.

Арзума стала умело помогать Антону разоблачаться. Сняла мокрый плащ, задубевшую куртку, отороченную мехом, и усадила в кресло. Сняла сапоги и поспешила в ванную комнату.

— Я бадью прогрею, — сообщила она. — Дальше сами, милорд, разоблачайтесь.

Антон не спорил, стянул штаны, снял исподнее и, шлепая босыми ногами по теплому полу, направился в ванную. Там Арзума наливала воду в ванну и проверяла рукой температуру. Антон прошел мимо нее и сел в ванну. Откинулся на ее борт и прикрыл глаза. Его поливали водой, мылили, а он сидел и наслаждался купанием. Затем вышел, вытерся. Арзума подала ему чистое белье, сухую домашнюю одежду, которую Антон любил носить в замке и от вида которой у Флапия, поборника чести лорда, ломило зубы. Надел чистые новые сапоги, сшитые сапожником, меховую безрукавку и, обняв Арзуму, повел ее вниз. Там его ждали Флапий, Франси, служанка, помогающая Франси, Шургар и незнакомый ему молодой шер.

— Вот как? — произнес Антон, останавливаясь на пороге и разглядывая стоявшего у стола шера. Он был немного выше Торвала, тоньше в теле, даже худощав, с прямым, непокорным взглядом. — Это и есть, Шургар, твой подарок? — спросил Антон, и лицо шера стало вытягиваться.

— Нет, милорд, — поспешно ответил Шургар, — это Ляпа, он согласился жить под вашим покровительством. Он сохранил мое оружие, еще он привез вам подарок.

Сильтак на его слова не сдержался, хмыкнул и, отвернувшись, потер губы, затем посмотрел на Антона и поздоровался:

— Рад видеть вас в здравии, ваша милость.

— И я рад тебя видеть, Сильтак. Ну что, садимся за стол и за ужином все обговорим. Ляпа, я — сэр Антей Алуринский, владетель замка Грозовые ворота у Алуринских гор. Я с радостью принимаю под свое покровительство шеров, изгнанных из своего рода. И я принимаю шеров как благородных господ. Так что можешь звать меня сэр, как положено благородным господам.

От слов Антона лицо молодого шера вытянулось еще сильнее.

— Не соврал, Шургар, — не сдерживаясь, пораженный услышанным, произнес он.

Антон сел, за ним сели остальные.

Рыцарей и благородных дам, кроме Арзумы, за столом не было. Они уже поужинали и находились в своих покоях. Антон не тревожил их и не заставлял их скрашивать его общество. Они были свободны в своих действиях и передвижении. Иногда уезжали в город Овельхольм, и Антон понимал, что они там, как выражались на Земле, отрывались. Кутили, снимали женщин с низкой социальной ответственностью и возвращались, удовлетворив свои желания и потребности. Только рыцарь сэр Жимайло из венгров находился у кочевников с небольшим отрядом воинов-наемников, он как бы был к кочевникам прикомандирован и нес пограничную службу на границе с землями Жульбара Железнобокого. Отрабатывал средства, что Антон потратил на его снаряжение, после того как он все прогулял в Овельхольме.

— Рассказывайте, как ездили, что видели, что интересного узнали, — потребовал Антон, вгрызаясь в кусок румяного, хорошо прожаренного поросенка.

— Может, сначала они поедят, милорд? — заступилась за гостей Франси.

— Ну пусть насытятся, — согласился Антон. Он сам был голоден как сто чертей. Ел быстро и жадно, запивал вином, и когда насытился, распустил веревку на штанах. — Ух, — произнес он и вытер рот льняным полотенцем.

Ляпа ел с оглядкой. Он впервые в жизни сидел за одним столом с лордом, и видно было, что очень это его