Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

благодарен, что, судя по всему, не вызвал подозрений. Квестор просто пишет, склонив голову, перо царапает бумагу. Кажется, он не чувствует моего взгляда.

Я прохожу мимо ожидающих Сектов и выхожу обратно в подземный коридор.

«ТЕРЦИЙ». НЕИЗБЕЖНАЯ РЕЗКОСТЬ В МОЁМ ГОЛОСЕ, КОГДА Я ПРИСОЕДИНЯЮСЬ к Терцию Эрицию и его дочери во главном дворе. Серое пасмурное утро давит сверху, жара отражается от камней под ногами несмотря на облака. Собеседование не могло занять больше часа. Ощущение, что прошли дни.

Цензор Иерархии отпускает Сектов, следовавших за мной, взмахом запястья. «Привет, Катениканец». Его взгляд ненадолго скользит от меня к воротам соединения. Всё ещё закрытым. Всё ещё охраняемым. «Полагаю, вы завершили сессию с Квестором».

Я стараюсь не смотреть. «Завершил. Это было… необычно». Хочется спросить прямо, но катены — воспитанные катены — редко бывают так прямолинейны. Я научился играть в эту игру лучше, чем мне хотелось бы.

«Просьба от Принцепса Кавия. Должен признать, мне любопытно, что они от вас хотели. Жаль, что Силенциум, который вы, полагаю, подписали, не позволяет вам ничего говорить».

«Жаль», — соглашаюсь я осторожно, отвечая на вопрос, который он на самом деле задаёт. Значит, деталей он не знает. Интересно. «Как-нибудь я должен рассказать вам о испытаниях, которые я прошёл после навмахии». Немного неловко и прямолинейно, но это лучшее, что может породить моё усталое сознание.

Он не смотрит на меня, хотя его взгляд обостряется, пока он наблюдает за мужчинами и женщинами во дворе. «Это звучит интригующе, Катениканец. Как-нибудь скоро». Он выдыхает, затем хлопает меня по спине. «Но прямо сейчас идёмте. Они ждали. Пришло время для захватывающей части дня». Он бросает взгляд на Ливию, та кивает и бежит вперёд.

Я скрываю тошноту, подступившую к горлу, и следую за хромающим Терцием через двор.

Мощёное пространство всё ещё довольно пустынно, если не считать группы, с которой сейчас разговаривает Ливия, собравшейся у декоративных тополей. Пять мужчин и женщина. Они наблюдали за нами — за мной — с живым интересом. Пока мы идём к ним, я замечаю, как на ярусных балконах выше теснятся ещё люди, свешиваясь вниз в якобы праздных разговорах. Хотя я также замечаю, что как только Терций и я выходим из тени арки, многие из этих разговоров спотыкаются и затихают.

«Это сильная группа. Эти Септимы достаточно талантливы, чтобы воплощать самостоятельно, а их Октавы были тщательно проверены. Лучшей основы вне пирамиды Магнуса вы не найдёте». Отец Каллида говорит это тихо на ходу. «Я сделал всё возможное, чтобы помочь, Катениканец. Остальное зависит от вас. Докажите себя сегодня во второй половине дня».

«Докажу». Сдерживаю желание показать свой цинизм. Самые любимые получают самые сильные пирамиды. Лучший шанс. Даже здесь игра нечестна. Я делаю всё возможное, чтобы подавить дискомфорт, пока рассматриваю людей, чью Волю собираюсь принять. Септимы отвечают мне взглядами с различными вариантами радостных улыбок.

Ливия переходит к группе, становясь лицом к нам. Несколько секунд я не понимаю. Потом хмурюсь, и меня захлёстывает новая волна тошноты.

«Терций?»

«Ливия здесь по заслугам, Вис, не по протекции». Терций непреклонен. «Она достаточно взрослая и сильная. Она бы поступила в Академию в следующем цикле, если бы мы всё ещё намеревались отправлять наших лучших».

«Как скажете, Магнус Терций». Я откладываю информацию об Академии, хотя она не удивительна, и сосредотачиваюсь на более насущном. Страховка против моей лояльности и признание того, что есть весьма реальный шанс, что сегодня во второй половине дня я не преуспею. Если я не отчитываюсь перед ним напрямую, он хочет способ следить за мной.

Ливия со своей стороны смотрит на меня холодно. Добровольный участник, но, в отличие от остальных, не с энтузиазмом. Я не знаю, делает ли это лучше или хуже.

«Линус. Выйди вперёд». Терций не теряет времени. Мужчина лет тридцати отделяется от шеренги, почти подпрыгивая ко мне. «Вис, это Септим Линус Маний. Его отец — проконсул в Тенсии».

Последнее излишне; я знаю, кто такие Мании. «Рад познакомиться с вами, Септим». Линус высокий, нескладный. Его более светлая кожа и голубые глаза выдают южное происхождение.

«И я с вами, Катениканец». Он рвётся вперёд, почти застенчивый, несмотря на разницу в возрасте. Его чёрные волосы отступают у лба. «Честь для меня».

«Вы оба готовы?»

Я подтверждаю это одновременно с другим мужчиной. Готовлюсь, эмоционально и физически. Принятие Воли должно быть так же просто, как и её уступка, но после странностей Колонн Авроры я понятия не имею, как это может пройти.

«Катениканец. Протяните достойную правую руку».

Я протягиваю руку; Линус хватает её, рука к запястью. Он делает вдох. «Я добровольно отдаю свою Волю».

Кожа покалывает там, где соприкасается с кожей Линуса, и затем всё обостряется. Моё мучительное утро смыто в одно мгновение. Снова энергия в конечностях. Я чувствую себя хорошо, даже ненавидя себя за это. Каждая часть тела стала легче. Культя отсутствующей руки вдруг, благословенно, перестаёт ныть.

Всё происходит в один миг; когда я снова сосредотачиваюсь на Линусе, он всё ещё улыбается, но какая-то неопределимая часть его живости угасла, огонь в глазах исчез. У него может быть вдвое больше Воли, чем у обычного человека, но я взял что-то у этого мужчины.

Я отпускаю его руку, как будто она жгла меня. Ничего не меняется.

«Вместе мы сильнее», — говорит Линус, отступая назад и одаривая меня уважительной улыбкой, прежде чем вернуться к остальным. Кажется, он в порядке. Эмоционально невозмутим. Интересно, не притворство ли это.

Отец Каллида называет следующее имя.

После этого церемония тянется в каком-то жутком, болезненном замедленном темпе. Воодушевлённые Септимы выходят вперёд перед молчаливой, заворожённой толпой на балконах наверху. Мы пожимаем друг другу руки. Они произносят слова. Их сила, их жизнь перетекает в меня.

Я не знал, чего ожидать. Это не должно было ощущаться именно так. Праздник. Улыбки, доброжелательность и уважение. Они не страшились сегодняшнего дня. Это то, что они просто принимают как должное. Чего даже ждали с нетерпением.

Для меня самого, если говорить о физических ощущениях, всё происходит именно так, как меня учили. Небольшой толчок всякий раз, а затем — большая ясность, словно я вдруг получил пользу от хорошего ночного сна. Больше энергии, сил и осознанности. Никакого ощутимого чувства от дополнительной мощи, которой я теперь располагаю, в остальном.

Наконец остаётся только Ливия. Она стоит передо мной, и хотя выражение её лица ничем не отличается от выражения лиц остальных, глаза её холодны. Она хватает