Читать книгу - "Летнее зелье - Бен Ааронович"

News. Пресс-пул мигрировал скопом в больницу. Я спросил Уиндроу, есть ли новости.

— Они обе сейчас спят, — сказал Уиндроу. — И их родители с ними.

У них не было переохлаждения, и хотя на них была та же одежда, в которой они пропали, и девочки, и их одежда были относительно чистыми. Их определённо держали где-то с удобствами, их кормили и поили. Не было внешних признаков физического или сексуального насилия, но Николь, насколько известно, была замкнутой и необщительной. Ханна, напротив, говорила практически непрерывно с того момента, как воссоединилась с матерью, пока не уснула в её объятиях три часа спустя.

— Что она сказала? — спросил я.

— Не торопись, Питер, — сказал Уиндроу. — Я не хочу предвосхищать ваши показания. И, кроме того, я сам ещё не видел расшифровки.

Затем мы пошли внутрь и дали показания, что, поскольку это было серьёзное расследование, означало, что к рассвету мы закончили. Внизу ждал Виктор — ну, ждал Доминика. Но он был достаточно любезен, чтобы подбросить и меня до Рашпула.

У меня возникло безумное желание заехать в отель и проверить, не проснулась ли Беверли. Но между походом, магией и напряжённым уклонением от единорогов я был так вымотан, что постель казалась более привлекательной. И, поверьте, это случается не очень часто.

В то утро пресса сошла с ума, но, к счастью, мне удалось проспать бо́льшую часть этого.

Я проснулся от птичьего пения — что-то с криком, похожим на очень высокочастотный пневматический молоток. Интересно, знала бы Беверли, как это называется. Я похлопал по другой стороне кровати на случай, если Беверли таинственным образом материализовалась там, пока я спал, но нет, не судьба.

Я проверил часы. Было около трёх часов дня. Я не так уж долго спал, но чувствовал себя полностью отдохнувшим… просто не расположенным вставать.

Объективно говоря, вся моя операция прошлой ночью была бардаком от начала до конца. Я вышел привлекать неизвестные сверхъестественные сущности, не имея ни малейшего представления, что я буду делать, если преуспею. Хуже того, я подверг Доминика и Беверли риску из-за элементарного отсутствия здравого смысла. Найтингейл будет тихо критиковать, когда я объясню ход своих мыслей. Если бы мы не нашли Ханну и Николь, это выглядело бы ещё хуже — нам просто повезло.

Или нет?

Было ли действительно совпадением, что два, дайте два, невидимых единорога загнали нас прямо к их местонахождению?

Мой отец сказал бы мне: бери удачу, когда она приходит, и не беспокойся, откуда она берётся. Но моя мама не видела дарёной лошади, которую не отвезла бы к ветеринару проверить зубы по рентгену — хотя бы для того, чтобы установить её перепродажную стоимость.

Я решил, что в этом случае пойду по маминому пути.

В конце концов я встал, принял душ и оделся в единственные джинсы, которые Молли сочла достойными упаковки, и зелёную хлопковую рубашку с отложным воротником, которую одобрили бы оба моих родителя. Научившись никогда не доверять сельской местности, я обошёл свои хорошие туфли и снова надел ботинки для ООП.

Когда я вышел, Беверли ждала меня на лужайке.

Она сидела в складном брезентовом стуле за шатким уличным столиком с розовой столешницей из ламината. На ней была оранжево-красная цыганская юбка с подходящим топом-халтер и достаточно блестящих украшений, чтобы обеспечивать товаром торговца на Камденском рынке в течение года. Широкополая соломенная шляпа была нахлобучена поверх её дредов, на носу красовались круглые дымчатые солнцезащитные очки, и она читала потрёпанную книгу в мягкой обложке с характерной обложкой из чёрно-белых диагональных полос.

— Что читаешь? — спросил я.

Она помахала книгой, и когда она подняла руку, каскад эмалированных сине-голубых и серебряных браслетов скользнул вниз по её предплечью.

— Вэл Макдермид, — сказала она. Она пнула сине-белый пластиковый пивной кулер, стоявший в тени под столом. — Я принесла тебе выпить.

Я сел на второй складной стул у стола и смотрел на изгиб её обнажённой спины, пока она нагибалась, чтобы выудить пару бутылок из кулера. Это были коренастые, маленькие бутылки из толстого коричневого стекла, запечатанные пробками. На них не было этикеток, но когда я открыл свою, я уловил резкий запах ферментированного яблока.

— Сидр? — спросил я.

— Скрампи[1], — сказала Беверли.

— В чём разница?

Беверли задумалась на мгновение или два.

— Его не делают на фабрике, — сказала она.

— Так что, никакого контроля качества?

— Ты будешь говорить об этом или пить?

Я сделал глоток — он был терпким, алкогольным и на вкус как яблоки. Примерно то, что я ищу в сидре, на самом деле.

— Нравится?

— Давай поговорим о прошлой ночи, — сказал я.

— О какой части? — Беверли загнула угол страницы и положила книгу на стол.

— О той части, где «о боже мой, меня здесь не должно быть, мы нарушаем договор, капитан» и всё такое.

— Нарушение договора? — спросила Беверли, демонстрируя, почему, когда задаёшь вопросы, буквальность окупается. — Какого договора?

— Ты знаешь, о чём я говорю, — сказал я и сделал ещё один глоток скрампи.

— Ладно, — сказала Беверли. — Если ты действительно хочешь знать. — Она наклонилась над столом ко мне и жестом велела