Читать книгу - "Ангелология - Даниэль Труссони"

Очень скоро я наткнулась на ряд комнат. В тусклом свете лампы я разглядела, что первая заполнена ящиками с оружием — люгерами, кольтами сорок пятого калибра и винтовками М-1. Там были коробки с лекарствами, одеяла и одежда — все, что может понадобиться в случае расширения конфликта. В следующей комнате я увидела множество ящиков из тех, что неделю назад упаковывались в атенеуме, только теперь они были заколочены. Открыть их без инструментов было невозможно.

Я шла по темным переходам. С каждым шагом лампа становилась тяжелее. Я начала понимать всю масштабность переезда ангелологов под землю. Я и не представляла, насколько продумано и спланировано наше сопротивление. Здесь было все необходимое для жизни — кровати, самодельные туалеты, водопровод и множество керосинок. Оружие, еда, лекарства — в известняковых ходах и туннелях под Монпарнасом имелось все необходимое. Впервые я поняла, что, если начнутся сражения, многие не будут бежать из города, а перейдут сюда и станут бороться.

Вскоре я попала в другое место — высеченное в мягком известняке, сырое, больше похожее на нору. Здесь я нашла предметы, которые помнила по посещениям кабинета доктора Рафаэля, поэтому сразу же поняла, что это личное помещение Валко. В углу, покрытый тяжелым брезентом, стоял стол со стопками книг. Свет керосиновой лампы озарил пыльную комнату.

Я без особых трудностей отыскала текст, хотя, к моему удивлению, это была не книга, а пачка листов с записями, не больше брошюры по размеру, переплетенная вручную, с одноцветной обложкой. Невесомая, как тонкая ткань, слишком иллюзорная на вид, чтобы содержать что-нибудь важное. Открыв ее, я увидела, что текст написан от руки на прозрачной бумаге с пятнами чернил, каждая буква выцарапана, почти вдавлена. Я погладила пальцем буквы и почувствовала углубления. Стряхнув со страниц пыль, я прочла: «Заметки о первой ангелологической экспедиции, сделанные в 925 году после Рождества Христова преподобным отцом Клематисом из Фракии. Перевод с латыни и примечания доктора Рафаэля Валко».

Под этими словами стояла золотая печать с изображением лиры. Этот символ я раньше никогда не видела, но с того дня начала понимать, что именно он лежит в основе нашей миссии.

Прижав книжицу к груди, я внезапно испугалась, что она развалится прежде, чем я прочту ее. Я поставила лампу на гладкий известняковый пол и уселась рядом. Свет падал мне на руки, и когда я снова открыла брошюру, почерк доктора Рафаэля стал отлично различим. Отчет об экспедиции очаровал меня с самого первого слова.

«Заметки о первой ангелологической экспедиции, сделанные в 925 году после Рождества Христова преподобным отцом Клематисом из Фракии

Перевод с латыни и примечания доктора Рафаэля Валко

I[24]

Благословенны быть слугами Его Божественного взгляда на Земле! Господь, взрастивший семя нашей миссии, да поможет осуществить ее!

II

С мулами, нагруженными провизией, и душами, освещенными ожиданием, мы начали свое путешествие по землям эллинов, дальше по могущественной Мезии во Фракию. Хорошо сохранившиеся дороги и оживленные улицы, построенные римлянами, сообщили нам о прибытии в христианский мир. Все же, несмотря на позолоту цивилизации, здесь остается угроза воровства. Много лет прошло с тех пор, как моя нога в последний раз ступала на гористую родину моего отца и отца его отца. Мой родной язык будет, разумеется, звучать странно, потому что я привык к языку римлян. Мы начинаем подниматься в горы, и я боюсь, что даже моя одежда и церковные печати не смогут защитить нас, как только мы покинем большие поселения. Я молюсь о том, чтобы встретить как можно меньше сельчан на пути по горным тропам. У нас совсем нет оружия, и мы не будем просить о помощи, но будем полагаться на добрую волю незнакомцев.

III

Когда на пути к горе мы остановились передохнуть на обочине, брат Фрэнсис, наиболее яркий ученый, стал говорить о страданиях, которые он испытывает, думая о нашей миссии. Отведя меня в сторонку, он признался, что верит: наша миссия — это происки темных сил, что непокорные ангелы обольстили наши умы. Его беспокойство меня не удивило. Многие братья сомневались в необходимости экспедиции, но рассуждения Фрэнсиса напугали меня. Вместо того чтобы расспросить его, я слушал его опасения, понимая, что его слова были признаком накопившегося утомления от поисков. Открыв свой слух его горестям, я взял их на себя, освещая его омраченный дух. Это ноша и ответственность старшего брата, но моя роль теперь даже более решающая, поскольку мы готовимся к самой трудной для нас части путешествия. Поборов искушение возразить брату Фрэнсису, я молча трудился оставшиеся часы.

Позже, уединившись, я стремился понять беспокойство брата Фрэнсиса, молясь о ниспослании мне указания и мудрости, чтобы я мог помочь ему преодолеть сомнения. Хорошо известно, что ученые во время прошлых экспедиций не нашли никаких следов. Я уверен, что скоро все изменится. Но все же фраза Фрэнсиса „братство мечтателей“ не выходит у меня из головы. Слабая тень сомнения начинает колебать мою непреодолимую веру в нашу миссию. Что, спрашиваю я себя, если наши усилия — только авантюра? Как убедить себя в том, что наша миссия — от Бога? Но семя неверия, растущее в моем мозгу, легко раздавить, если думать о необходимости нашей работы. Борьбу вели многие поколения до нас, и будущие поколения ее продолжат. Мы должны поощрять молодежь, несмотря на недавние потери. Страха следует ожидать. Естественно, что битва при Ронсевале,[25]которую все изучали, жива в их памяти. И тем не менее вера не позволяет мне сомневаться в том, что за всеми нашими деяниями стоит Бог, воодушевляя тело и дух, пока мы движемся в гору. Я упорно верю, что надежда скоро возродится среди нас. Мы должны верить, что это путешествие, несмотря на недавние ошибки, увенчается успехом.[26]