Читать книгу - "Летнее зелье - Бен Ааронович"

— Это ты? — спросил Поллок.

— Нет, — сказал я.

— Конечно нет, — сказал Поллок. — Потому что это облегчило бы мне жизнь.

Но не мою, подумал я. Я так ненавидел быть по ту сторону допроса.

— Если она следует той же схеме, что и в прошлый раз, — сказал Поллок, — она сделает ещё один ответ, прежде чем сменить SIM-карту. Постарайся, чтобы следующий вопрос оказался наводящим.

Я немного подумал, а затем подумал о дереве снаружи в саду и о тщетности гнева.

Я скучаю по тебе, — ответил я.

Я ждал, но она не ответила до того, как пришло время выходить тем вечером.

Парня Доминика звали Виктор Лоуэлл, и он был представителем новой породы фермеров, которые получают информацию о рыночных ценах через Twitter и водят тракторы под 50 Cent. У него были вьющиеся светлые волосы и изысканный акцент человека, получившего частное образование, но которому никто не сказал, что надо притворяться «своим парнем». Он также владел землёй, которую обрабатывал, что делало его, теоретически, самым богатым человеком из всех, кого я встречал.

— Не то чтобы я мог её продать, — прокричал он над ревом «Ниссан Техникал», разгоняя его по кремнистой тропе к Вайтвей-Хеду. — Она была в семье о… месяцев.

Доминик застонал — это была, очевидно, старая шутка.

— Значит, вы не из фермерской семьи? — сказала Беверли.

— О, это долгая печальная история фермеров. Просто я первый, кто владеет землёй, которую обрабатывает, — сказал он. — Мой дядя был арендатором, но мой отец сбежал в Лондон, где сколотил состояние на недвижимости. Затем я вернулся и купил землю.

— Он солгал мне, когда мы встретились, — сказал Доминик. — Сказал, что он биржевой маклер.

— У людей такие необычные предрассудки, — беспечно сказал Виктор.

Мы поднялись на склон до захода солнца, чтобы у Виктора было немного дневного света, чтобы спуститься обратно. Вайтвей-Хед, как я увидел, был седловиной между высокими точками гребня к востоку и западу. Это было логичное место для пересечения, если не хотелось тащиться вокруг любого из концов. Был также чёткий путь спуска с обрывистой стороны, хотя лично я не хотел бы нести мешок соли вниз по этому склону.

Мы взяли с собой бутерброды от мамы Доминика и бутылки воды, так что устроили импровизированный пикник, выбрав место на вершине гребня, откуда открывался хороший вид на долину.

Небо над головой было таким же жарко-голубым, как с тех пор, как я приехал в Херефордшир, но на западе солнце скрывалось за огромной стеной серо-синих облаков, громоздившихся на горизонте.

— Брекон-Биконс[4], — сказал Виктор. — Метеослужба объявила штормовое предупреждение. Может вызвать наводнение ниже по течению Лагга.

Я посмотрел на Беверли, которая пожала плечами.

— Кто знает? — сказала она. — Это не моя часть света.

Последние солнечные лучи, казалось, просачивались из-под облаков, заливая долину внизу. Я мог видеть A4110, пересекающую Лагг, — типичную римскую прямую линию, направленную на то, что Доминик опознал как Уигмор. «Навязывая себя ландшафту» — так они всегда говорили в Time Team. Особенно бородатые специалисты по бронзовому и железному векам — «Римляне навязывали себя ландшафту». Или, подумал я, они хотели добраться из пункта А в пункт Б как можно быстрее.

Доминик указал на Лейнтолл-Эрлз и белый угловатый шрам известнякового карьера, расползавшегося вверх по склону холма за ним. Поля покрывали дно долины, а на более высоких склонах серебрились пятна хвойных деревьев. На северо-востоке я увидел, как последний красный луч солнца блеснул на медном куполе башни Хью Освальда. Интересно, пчёлы всё ещё были снаружи или уже отступили в тот огромный улей под куполом.

Слушала ли Мелисса их, следила ли за ними? Спала ли она там? Вот была мысль. Танцевала ли она перед ними, тряся своим медовым задом, чтобы указать им, где лучшие цветы?

Мы съели сэндвичи с курицей тикка масала и выпили кофе из больших армейских термосов, которые я нашёл в сундуках. Доминик поцеловал Виктора на прощание, и мы наблюдали, как большой «Ниссан» с рёвом и тряской спускается с холма.

Луна взошла на востоке, набухшая и полная, но я заставил всех ждать, пока не стемнело, прежде чем мы подошли к воротам в лесу.

— Думаешь, это повлияет? — спросила Беверли, пока я держал для неё и Доминика ворота.

— Я просто не хочу потом возвращаться и делать это снова, — сказал я.

В лунном свете лесозаготовительная дорога была прямой молочной линией между тёмными рядами хвойных деревьев по обе стороны. Я предупредил Беверли и Доминика, чтобы они выключили телефоны, и достал свою первую мини-крикетную биту и включил её. Красный светодиод засветился в темноте.

— Что это делает? — спросил Доминик.

Я подумал, не сказать ли ему, что это сохраняет мой мозг, предоставляя источник питания, внешний по отношению к моему драгоценному серому веществу, но тогда мне пришлось бы объяснять всё остальное.

— Помогает мне колдовать, — сказал я.

— Ладно, — сказал Доминик. — Подожди — магические заклинания?

Я наложил простую комбинацию люкс импелло, которая дала желтоватый блуждающий свет примерно в двух метрах над моей головой, где он, надеюсь, будет плавать за мной, как воздушный шар, только ярко светящийся. Светодиод на крикетной бите начал мигать.