Читать книгу - "Синий Звон - Роман Суворов"

что я вижу в своей части, дело-то пустячное. Мало того, все предписываемые мне действия я бы и так произвёл даже без указаний свыше. – Подполковник поднял глаза к потолку. – Вы же видите, что город весь обклеен афишами этого «Паяччо».

– Совершенно с Вами согласен, Юрий Сергеевич. Если бы не знать подробностей, касающихся второго и особенно третьего отделений, дело бы действительно казалось наибанальнейшим. – Вилеж многозначительно посмотрел на Рыжкова и Понизова, внимательно читавших свои более объёмные депеши. – Однако было отдельно указано ограничить круг лиц, посвящённых в детали.

– Ну что же. Разрешите выполнять?

– Идите, голубчик, – отеческим жестом исправник указал Журбину на выход. – Подполковник Понизов! Тоже пока можете быть свободны. К вечеру прошу от каждого подробный план мероприятий. А вот Вас, Рыжков, я попрошу остаться.

Углубившийся в документы ротмистр перевёл задумчивый взгляд на руководителя и сложил стопку листов обратно в конверт, приготовившись слушать.

– Итак, как Вы понимаете, я придержал Вас не просто так.

Вилеж опёрся на сложенные домиком руки. На несколько секунд задумчиво замолчал. После чего продолжил:

– Вы знаете, что я не первое десятилетие служу имперской безопасности. Это, поверьте, огромный срок, за который произошло очень много, в основном дурных, событий. Я начинал, когда жандармерия была ещё не выделена из состава полиции. Застал отмену крепостного права, когда пришлось силой усмирять бунты обделённых крестьян. Застал тёмные времена, когда Империю, словно грибница, оплела сеть этих бесов – народовольцев и прочих, прости Господи, социалистов. Венцом чего стало страшное – убийство Государя. Застал и активно участвовал в искоренении этой заразы. Да что я Вам рассказываю, помнится, что Вы тогда уже служили. – Полковник надолго задумался, ностальгируя. Потом продолжил: – Так вот. Этот бесконечно долгий срок принёс мне одно понимание – всегда слушай свою интуицию. А она просто-таки кричит мне, что именно Ваша часть операции – ключевая и именно Вам надо быть максимально осмотрительным, примечать все мелочи и главное – не лезть на рожон. – Полковник на мгновение задумался, потом взял лист бумаги, старомодное гусиное перо и начал было черкать им что-то, но опять поднял глаза на ротмистра. – Я в твоих этих чародействах смыслю мало, это ты у нас штатный кудесник. Но даже мне ясно: неспроста это «Паяччо» прибыло в Н-ск прямо накануне «Синего звона». – Вилеж резко ткнул пером в настольный календарь, на котором была жирно обведена дата: 10 сентября – день осеннего равноденствия.[9] – Свободны, ротмистр! С Богом!

– Честь имею! – вскочил Рыжков, явно задумавшийся над уместным наблюдением исправника. Уставно́ козырнул начальству и двинулся к выходу кабинета.

– План мероприятий жду к вечеру, – раздалось ему вслед.

Выйдя в коридор, ротмистр увидал поджидавшего его Понизова.

– Антон Владимирович, а не обсудить ли нам на свежем воздухе наши срочные дела? – с нескрываемым облегчением предложил контрразведчик.

– Почему бы и нет? – ответил Рыжков и направился вслед за ним в сторону парадного входа.

* * *

Жандармы прошли меж колонн портика, спустились по гранитным ступеням крыльца на улицу. Обошли по кругу огромную клумбу, содержавшуюся садовником в идеальном порядке, и, шурша красноватым гравием, расположились у парапета. За ним, под высоким крутым, заросшим пахучим разнотравьем обрывом, синела полноводная Ока и убегала вдаль зелень заливных лугов, переходящая в стену едва видного отсюда соснового бора. В который раз Рыжков поймал себя на мысли о том, как же быстро привыкает взор к этой широкой красоте, которую он каждый день видит из окна кабинета.

– Антон Владимирович, давайте начистоту? – вкрадчиво начал Понизов. – Мы с Вами не первый год служим империи и Государю, но… – Тут Глеб Романович сделал многозначительную паузу. – Как там нас, жандармов, называют экзальтированные вольнодумцы? «Сатрапы»? «Душители свободы»? Это же у нас как раз про первое отделение. А про моих то помягче будут. Всего лишь, мол, «не дают примкнуть к хору цивилизованных народов». Про Ваше отделение, так вы все в их глазах, по сравнению с нами, вообще чуть не невинный цветок. Право слово, что они вам предъявляют? Ну, «противятся вольному чародейскому самовыражению ведьм». Или как там? «Нарушают естественные права нечисти». Смех, да и только.

А ведь высокое начальство, поставившее нас ограждать Империю от всяческого рода отбросов, решая, кому звёзд на погоны насыпать, штаты выделить, да милость свою излить, оно не в последнюю очередь смотрит на ненависть, что испытывают к нам эти наши, прости Господи, противники, – печальным голосом делился своими раздумьями Понизов. – И заметьте: Журбин, он хоть и крайне молод, уже подполковник, а состоит в той же должности, что Вы да и я. Красный Аннинский темляк[10] носит. По заслугам, не спорю. Однако Вы же сами понимаете (и не подумайте, что завидую или злобствую), нынешнее-то дело может стать неплохим трамплином для Вашей карьеры, которая, увы, может так и закиснуть в тени коллег. Да плюс к тому именно оно уже сейчас позволит пробить «потолок», отделяющий Вас от потомственного дворянства[11]. Мне же оно даст уйти на покой в звании полковника, и что главное – с соответствующей пенсией.

Рыжков отстранённо слушал командира второго отделения, повернувшись к нему вполоборота и будто бы озирая далёкие, подёрнутые лёгкой дымкой пейзажи того берега. Сам же про себя думал: «Экий старый интриган. Явно хочет загребать жар чужими руками. Но в чём-то он да и прав!»

– Вы же заметили, – продолжал Понизов, – первое отделение не получило практически никаких инструкций, кроме полулиста указаний, без которых он и сам, по его же признанию, вполне бы обошёлся. У Вас же в руках я вижу довольно пухлый конверт, на который расщедрилось столичное начальство. Предлагаю нам с Вами объединить усилия, – контрразведчик перешёл практически на шёпот, – давайте делиться всеми сведениями, чтоб мы оба имели полную картину со всех сторон?

– Что же, я не откажусь от взгляда с другого ракурса. – ответил после небольшого раздумья Рыжков, продолжая рассеянно смотреть вдаль, но потом, будто приняв решение, наконец повернулся к подполковнику. – По рукам! – И протянул открытую ладонь.

– Очень рад, что Вы так хорошо всё понимаете, – расцвёл широчайшей улыбкой Понизов и крепко пожал руку в ответ. – В таком случае, не поделитесь ли для затравки, о чём Вы говорили с исправником тет-а-тет?

– Да тут, и нет никаких тайн. Владимир Петрович только лишь