Читать книгу - "Ратник. Демоны крови - Андрей Посняков"

Кстати, насчет священника… Нужно будет поговорить с отцом Александром. Да-да, обязательно поговорить, и в самое ближайшее время.

Ратников не стал больше пить, уехал, по пути соображая, что делать дальше? Все почему-то не давала покоя полученная в морге информация. Об анализах на группу крови. И в самом деле — почему так срочно-то? Еще и там, в том времени, в тевтонском бурге, тоже ведь брали кровь. Тоже — на группу?

Ощущение какой-то нехорошей зловещей тайны не оставляло его ни на минуту. Тот же Артем… Может, он не сам, может… Прикоснулся невзначай к этой вот тайне и… Почему бы и нет?

Нет! Сколько можно-то?

Резко остановив машину, Михаил спустился к ручью, ополоснул холодной водицей лицо и шею. Господи! Да что за бред-то в голову лезет? Ну, отправила Алия эта кровь парней на группу — так на то она и медсестра, чтоб о здоровье подопечных заботиться, а Тема… тут уж, как ни крути… Мог! Вполне мог. И то, что он целый день веселый пробегал, ничего особо не значит. Дети, они ведь такие, в эмоциональном состоянии неустойчивые… то смеются, то сразу плачут. Нет, вряд ли Артем кому-то был нужен… да и по похоронам этим видно — никому!

Зарыли и забыли. Даже за могилкой наверняка ухаживать будет некому… ну разве что самому Мише… и Маше. Вот кого искать надо, искать!

Итак, что есть-то? Надпись на фотографии — «Артему!!!» — ну, у того теперь не спросишь… Брошенная у железнодорожного вокзала «Ока»… Хотели запутать следы? Типа Маша куда-то срочно уехала… Хм… дурацкий ход, как есть — дурацкий…

Красно-белый «мерс»! Мужик еще в нем такой сидел, в старомодной шляпе «борсалино», с рыбьим холодным взглядом… Неприятный тип! Вот его бы и прижать, попросить Димыча, а если что, вызвать из Питера «тяжелую артиллерию» — старшего опера Ваську Ганзеева, знаменитого Веселого Ганса. Да, Ганс сразу врубится в ситуацию, уж не откажет. Позвонить… и срочно!

Миша поднялся на горку — там, с горки, брало — вытащил телефон… Слава богу, отозвались!

— Здорово, Ганс! Да я понимаю, что здоровей видали… Тут такое дело… Ты сейчас можешь разговаривать? Тогда слушай, что не поймешь — спроси…

Веселый Ганс все понял. Ну или почти все. Что не понял, можно было рассказать и потом, как приедет, а приехать он обещал быстро, на той неделе — как раз в отгулы… Ну, вот и хорошо, вот и славненько! Уж с таким опытным опером, как Вася, поиски куда быстрее пойдут.

Так… время сейчас… Миша взглянул на телефон… кто-то звонил. Ну да — один пропущенный звонок… Кто?

Максик. Максим Гордеев, тот самый молодой человек лет четырнадцати, с которым в прошлом году шастали по тевтонским да псковским землям. Тот, кто знает… кто был… Тоже неплохая поддержка! Лишняя пара зорких глаз, быстрых ног… да и не дурак Максим, не дурак… Вот его и зарядить выспрашивать у детишек про Тему… Может, кто-то видел, как они с Машей общались, может, даже слышал — о чем? Да уж, с этим делом подросток куда лучше справится, все же подозрительно выглядит, когда взрослый дядька пристает с непонятными расспросами к детям, да и не все дети взрослому — тем более незнакомому или плохо знакомому, скажут, далеко не все.

Михаил улыбнулся…

— Здорово, Максюта! Смотрю, звонил… Да ничего живу, так себе… Сюда приезжаешь? Отлично! Дело к тебе есть… Какое — потом расскажу, при встрече… Вечерним автобусом? Понял… Пока.

До вечера Ратников четко наметил, что поручить Максу, а что оставить себе… вместе с Васей Ганзеевым. Подкрепился, наскоро похлебав все тех же Машиных щей — не съел и тарелки, ну не было совсем аппетита! Забрался в машину, поехал, остановился напротив автобусной остановки, в тени. Ждал на удивление недолго — обычно всегда солидно опаздывавший автобус на этот раз приехал вовремя, и даже чуть раньше. Старый чадящий «Икарус», красно-белый… как «мерс»!

Максик за год не изменился — все такой же смешливый, лохматый, с непокорными темно-русыми прядями, во всегдашних своих белых пижонских шортах и черной маечке «Чилдрен Оф Бодом». С сумкой через плечо.

Ага, вот встал, оглядывается. Ратников посигналил. Ага! Пошел!

Все ж таки он вытянулся, ну да, вытянулся, за год-то… можно даже сказать — возмужал.

— Здрасьте, дядя Миша!

— Привет, привет. Ты чего, Максюта, такой потный?

— Так жарко ж в автобусе. Пекло просто какое-то! А я в лагерь ездил, в Анапу, здорово!

Михаил засмеялся:

— Вижу, вижу — обгорел, как черт!

— Не видели вы, дядя Миша, как обгорают… Маша-то где? В магазине?

Ратников опустил глаза:

— А нету Маши, Максюта. Пропала.

— Как пропала?! — подросток ошарашенно захлопал глазами.

— Да так… была и нету. Я вот думаю — не туда ли ушла?

Туда… обоим было ясно — куда.

— Так она, что, собиралась?

— Как раз и нет! В этом все дело… Я вот даже думаю — не увели ли?

А еще Миша думал, что супруги его может уже не быть и в живых. Но гнал от себя подобные мысли. Надеялся… А надежда, как известно, умирает последней…

— Маша о чем-то таком говорила с мальчишкой одним, детдомовским… только вот тот умер, схоронили сегодня. Так что не расскажет теперь ничего.

— Умер?! Господи… — Максим сглотнул слюну. — Ну и дела здесь…

— Я вот что думаю, Макс… Кто-то ведь из ребят, детдомовских да с площадки летней, мог ведь и… кому-то Артем мог сказать…

— Артем?

— Парнишка тот… увы, ныне покойный… И вот о чем я тебя. Максюта, хочу попросить… Поговорил бы ты с ними… ну со всеми этими детишками… у детдомовского лагеря пошатайся… они, кстати, еще и тайком на танцы ползают. В общем, тебе сподручней, чем мне… Понял, о чем спрашивать-то? Только так, невзначай… Поможешь?

— О чем разговор, дядя Миша! Да я ради вас… ради Маши… Эх, да вы не переживайте так. Найдется она, обязательно найдется!

В общем-то основную работу Максик и сделал, уже на следующее утро явился докладывать — приехал на усадьбу на старом, на ладан дышавшем «Восходе». Ратников еще издали услыхал треск, приглушил выставленный на подоконник магнитофон — слушал старые альбомы «Кино», сборник, музыка Мише думать помогала — выглянул за ворота:

— Здоров будь, Максюта. Ну, что скажешь?

Судя по хитрому виду парня, кое-что тот все-таки выяснил. Но начал издалека.

Даже немножко подпел Цою:

— Следи за собой, будь осторожен…

Ратников хмыкнул: ишь ты, знал ведь откуда-то!

— Короче, в детдоме Артема этого и не вспоминает никто, так, погоревали малость.

— Ну да, ну да, — Миша покивал головой. — Он же там новенький, не прижился еще… вот уж точно — не прижился! Эх, что за жизнь такая штука поганая?

— Больше о беглецах говорят, мол, вроде как и не собирались они никуда убегать, наоборот даже — с девчонками-дачницами замутили, на танцы втихаря бегали, хвастались. Нет, не собирались они рвать — все уверены. И Милка, и Ленка с Катькой…