Читать книгу - "Страж Луны - Руслан Иванцов"

на щуплого носатого мужичка с подносом в руках, беседовавшего с бородатым фермером возле одной из скамеек. Откуда у такого невзрачного на вид человека такой авторитет, чтобы держать в узде кучу разгневанных фермеров? Или все дело в его жене?

‒ А между тем у братьев большой просторный двухэтажный дом, почти что дворец по местным меркам, ‒ продолжал Орт. ‒ Но они доселе никого не пускали к себе.

‒ Но, похоже, у нас нет выбора, ‒ заметил Дед. ‒ Не ночевать же в поле под открытым небом.

«Иной раз это не самый плохой вариант» ‒ подумал он.

‒ Что ж, похоже, так оно и есть, ‒ согласился фермер. ‒ Только держите глаза открытыми, особенно когда спите.

‒ Непременно.

Старик вежливо попрощался с фермером и направился к декуриону.

– Надор, местный лесоруб, – представил его декурион. – У него с братьями есть неподалеку дом и они согласились приютить нас на ночь.

Надор молча пожал руку старика.

– Вот и славно, – произнес Дед.

Было решено позвать всех остальных и отправиться в путь, ведь солнце почти уже село.

Наступала ночь.

Глава 10

Когда гаснут свечи

Дом братьев-лесорубов стоял на самом краю леса, словно нарочно обособленный от остальных. Каменный, двухэтажный, с высоким чердаком и черепичной крышей ‒ он куда больше напоминал жилище зажиточного купца или мелкого дворянина, чем простых дровосеков. Рядом громоздилась широкая конюшня, вмещавшая с десяток лошадей, и старое строение лесопилки, когда-то, видимо, работавшее вовсю.

Братьев оказалось трое ‒ все высокие, плечистые, с руками, что будто наросли для топора, но лица у них были угрюмые, замкнутые. Впрочем, встретить словоохотливого лесоруба было примерно так же вероятно, как немого менестреля ‒ Дед знал это слишком хорошо.

И все же что-то было в них не то. Не угрюмость настораживала старика, а вороватые взгляды, которыми братья исподтишка косились по сторонам, особенно на телегу с тяжелым ящиком.

У младшего, сутулого и черноволосого, он заметил едва выглядывающий из-под рукава край татуировки. Таких в этих местах не носили ‒ рисунок был слишком изощренный, чужой. Дед прищурился: скрыть такую отметину можно было только намеренно.

Он также отметил, что лесопилка, рядом с которой валялись гнилые доски и ржавые пилы, давно не работала. А вот в конюшне, просторной и крепкой была несколько худых лошаденок, что тревожно фыркали на запах чужаков.

Все это складывалось в неприятную картину. Братья называли себя лесорубами, но их ремесло здесь, похоже, давно не велось. И уж точно они скрывали больше, чем хотели показать.

Когда они прибыли светлое око солнца почти скрылось на западе, виднеясь узкой алой полосой, но еще не уступив свое место темному оку луны. Все устали и ехали молча. Энна с мужем устроилась в телеге лесорубов. Дед, Жан и Гвенда расположились возле ящика. И даже неутомимая Фло задремала на руках у женщины, а Маэл занял ее привычное место на козлах возле Этелбальда. Остальные гвардейцы шли пешком бдительно, окружив повозку.

– А вы живете здесь одни? – спросила Энна, глядя на большой дом, казавшийся таким пустым. – Наверное, вы отправили ваших близких в деревню, подальше от опасности?

– Никого нет, – буркнул Надор, старший из братьев.

– Все умерли, – добавил Казим, средний брат.

– Убиты разбойниками, – уточнил Фират, младший из лесорубов.

– Ой, простите, – Энна сочувственно сложила руки на груди.

Братья никак не ответили. Зато Дед хмыкнул, подивившись столь наглой и откровенной лжи и оглядевшись, убедился, что никто из его попутчиков не поверил им.

Гости слезли с повозок и направились в дом. Этельбальд и Фират отвели повозки и лошадей в конюшню. Младший из братьев-лесорубов просто бросил стог сена лошадям и молча ушел, заслужив неодобрительный взгляд Этелбальда. Ветеран императорской гвардий родился и вырос в деревне и потому с детства питал искреннее уважение к этим молчаливым трудягам. Ведь без лошадей нельзя было обойтись как на пашне, так и на поле боя.

Он распряг пару тяжеловозов, погладил их, прошептав слова благодарности, и дал сена. Лошади фыркнули и мотнули гривами в ответ.

Было решено оставить повозку и ящик на ней в конюшне, ведь им всего нужно переночевать лишь одну ночь. Декурион распорядился двум гвардейцам сторожить в конюшне, сменяясь каждые два часа и Этельбальд вызвался стеречь первым на пару с молодым Годриком.

На пороге Дед шепнул Маэлю:

‒ Присмотрись в доме.                                                                                                            

Юноша едва заметно кивнул.

Внутри дом оказался таким же большим и неуютным, как и снаружи. Просторная общая комната на первом этаже была заставлена грубой, разномастной мебелью. В огромном очаге, способном обогреть целый батальон, пауки свили внушительную паутину. Воздух был спертым, пахло пылью, кислым элем и нестиранной одеждой. По углам висела паутина, а на широких подоконниках лежал толстый слой пыли, по которому можно было изучать историю последних нескольких недель.

Было очевидно, что женской руки этот дом не знал очень давно, если вообще когда-либо знал.

‒ Мы не ожидали гостей, ‒ извинился Надор, ‒ так что нам нечего вам предложить, кроме скромного ночлега.

‒ Ничего страшного, ‒ мило улыбнулась Энна. ‒ Мы настолько утомились, что нам необходим лишь ночлег.

Лесоруб кивнул.

‒ Располагайтесь в любой из спален наверху, ‒ он указал на широкую лестницу. ‒ День и впрямь был утомительным. Позвольте откланяться. Располагайтесь как дома.

Надор еще раз кивнул и присоединился к братьям, которые молча стояли неподалеку.

Гости поднялись на верхний этаж.

Комнаты оказались под стать всему дому. Скрипучие деревянные кровати с комковатыми соломенными матрасами, покрытые серыми, застиранными одеялами. Кое-где стоял шаткий табурет или небольшой столик. Маленькие, засиженные мухами окна, пропускали скудный свет угасающего дня.

***

И хотя было еще не так уж поздно, долгий и полный событий день давал о