Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

– Нет уж. Лучше с волхвой объясниться, чем старосте с Шуллой доказывать… Как она скажет, так и будет.

Колдовка соскользнула по камню в нору.

***

Те, кому случалось говорить с волхвой, особливо парни, не стеснялись приукрасить увиденное. Баяли и про страшную косматую бабку с огромным полным зубов ртом, и про пещеру, стены которой украшали древние письмена, начертанные рудой, и про то, что заместо ковра пол жилища отшельницы устилают человечьи кости.

Врали те, кто здесь бывал, али в самом деле верили в свои слова, но жилище у волхвы оказалось самое что ни на есть обыкновенное. Пожалуй, Ирга и сама бы от такого не отказалась. Письмена на стенах имелись. Но походили больше на рисунки, созданные заскучавшей хозяйкой. Под ногами хрустело, но не кости, а ветви, причудливо переплетённые меж собой. Чем не ковёр? Одно было поистине дивно: наросты на каменных сводах – зелёные, чёрные, золотые – невесть как ловили последние солнечные блики, многократно множили их и переливались разными цветами. Потому казалось, что нора полнится радужными мухами. Наросты эти походили на драгоценные камни и наверняка стоили немалых денег, найдись смельчак, способный отколупнуть их и доставить на большую землю. Но смельчаки, если и находились, пещеру уже не покидали. Не терпела волхва злого умысла. Именно последнее, а вовсе не опасные камни или тёмная нора пугало яровчан всего больше. А потому тревожили волхву нечасто и только если нужда прижмёт.

Ирга загляделась на блики – ползающие по потолку, прячущиеся в сухих ветках на полу, отражающиеся в чёрных чешуйках хвоста…

– Щур, протри мне глаза… – пролепетала колдовка.

Одновременно с этим раздался оклик Змеелова:

– Ну что, живая?

Ирга схватилась за петлю на поясе, взгляд метнулся от змеиного хвоста к кляксе света наверху – лазу в нору.

– Это была ты?

Волхвица наклонила голову набок. Раздвоенный язык мелькнул меж морщинистых сомкнутых губ, пробуя на вкус страх колдовки.

– Не знаю. Ты мне скажи. Это была я?

Лицо. Страшное лицо в обрамлении чёрных чешуек. Ирга никак не могла вспомнить его, хоть и видела в глазу покойника… Змеевица, что убила Костыля, безвинного парня, попавшегося ей по глупому случаю. Видение ускользало, отказываясь заканчивать рисунок.

Закричать. Нужно просто закричать, и Змеелов вытащит её отсюда. А потом спустится сам и…

– Лягушонок?!

Она облизала губы. Крик застрял в глотке. Потом пояс натянулся, но Ирга дёрнула петлю. Пояс свалился и ужом выскользнул наружу.

– Я в порядке! – крикнула колдовка ему вослед. – Не… не спускайся!

Змеевица довольно ухмыльнулась.

– Нет, – с оттенком сомнения произнесла Ирга. – Я видела не тебя. Ты никого не убивала, верно? И вчера в деревне… Это тоже была не ты.

Пожалуй, те, кто называл её древней старухой с огромным ртом, не так уж сильно и врали. Волхвица в самом деле была стара, седа и лохмата. Однако сплошь белые волосы она причудливо заплела и завязала в куколь на затылке, а украшали его ленты – белые. Такие же оплетали изголовье низкого, чтобы удобно забираться, ложа, полки с посудой и крышку сундука. По одной на каждое доброе дело, что сделала отшельница. Причудливый наряд с широкими рукавами был опрятен и чист, разве что слишком короток. Словом, ничто в старухе не внушало бы ужаса, кабы не длиннющий чёрный змеиный хвост.

– Я не ползаю по деревне.

И верно, не могла волхва покинуть нору. И причиной тому служил не обет и не обещание, а то, что кончик змеиного хвоста её уходил под землю, ровно корень древесный. Ирга спросила прежде, чем подумала, стоит ли:

– Куда он?

– Он? – Волхвица беспечно качнула бёдрами, хвост пошёл волной. – Туда, куда тебе покамест соваться рано. Ну что уставилась? Сядь! Можешь потрогать, коли так интересно.

Ирга поспешно замотала головой. Оглядевшись, она выбрала лавку, что стояла как можно дальше от змеевицы, и опустилась на неё.

Волхва же величаво приподнялась. Казалось, она нарочно пугала гостью, медленно распуская узлы гибкого хвоста.

– Ты поди голодная, милка? – спросила она. Ну прямо бабушка заботливая! – Ещё и промокла насквозь. Что там, наверху опять заливает?

– Нет… Это, – Ирга потупилась, – я искупнулась. Случайно…

Волхва понимающе закивала.

– Ничего, скоро польёт, так всё равно до нитки бы вымокла. – Она проползла через комнатушку, нарочно вытянув хвост перед колдовкой, достала из ниши под стеной свёрток. – Поела бы, милка. Обратная дорога неблизкая. А ты ещё и без лодки.

В животе заурчало, но Ирга заставила себя отвести взгляд от шмата копчёной щуки, лука, варёных яиц и – вот диво! – мягкого хлеба, что вынула старуха из закромов.

– Тогда с собой тебе соберу. И одеяло положи – пригодится. Да ты спрашивай, спрашивай, милка. Не бойся. И нет, лодки тебе на замену я не дам.

Ох и многое хотелось спросить! Такое, после чего отшельница могла бы погнать нахальную гостью прочь, а то и вовсе сожрать. Потому первым делом девка спросила главное:

– Что со мной будет?

Старуха задумалась. Ирга могла бы поклясться, что на миг её глаза заволокло зелёным туманом. После волхвица улыбнулась чему-то, что ей открылось, и ответила:

– Много чего. И хорошего. И дурного. И такого, что и представить не можно. Рассказать?

– Так сразу и рассказать? А заплатить я за то не должна? Богов умаслить? Требу принести?

– Принеси, – согласно кивнула старуха, – лишним не станет. Пусть треба будет на бруснике. Или клюковке. Я на клюковке люблю – страсть!

– Угу, а ты потом загадками говорить станешь или, того хуже, напророчишь такого, что хоть в болоте топись. Нет уж, судьбы я знать не хочу. Лучше о прошлом расскажи. Да скажи, что передать старосте про… про меня.

Хвост змеевицы дёрнулся. Не то издевательски, не то одобрительно.

– Хитра, – сказала старуха. – И умна. Ох и натерпится он с тобой!

– Кто?

– Да колдун твой, кто ж ещё.

Ирга вспыхнула, как головешка в печи.

– И вовсе он не мой!

– Твой, милка. Уже твой. Захочешь – душой и телом отдастся.

Дыхание у девки перехватило. Да нужен ей как будто этот Змеелов! Вредный он! И тощий! Слепой, хромой, седой и… И целуется так, что будто крылья за спиной вырастают, а ноги отнимаются!

Остальное, что говорила волхва, Ирга поняла с трудом – задумалась.

– А Перваку передай, мол, я тебе по шее дала да за косы оттаскала.

– А ты оттаскаешь?

Старуха аккуратно перекладывала снедь в небольшую торбу и казалось, что всецело занята только этим. Наткнулась на глиняную бутыль, откупорила, понюхала, приложилась к горлышку. Почмокала губами