Читать книгу - "Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин"

делать? Стрелять из пистолета? Охранять важных особ? Хранить гостайну? Это дикий мир, тут надо доказать свою состоятельность. Уметь делать то, что тут нужно уметь делать. Крестьяне пашут, торговцы торгуют, воины сражаются, владетели правят. Ты не воин, не купец и не жнец. У тебя нет благородного происхождения. У тебя нет доспехов и оружия. Даже если бы ты нашел рыцарские доспехи, тебя бы убили сразу. Тут мастера меча… или разбойники ограбили бы. Хочешь сесть на мою шею? Не выйдет… Ладно, я подумаю, куда тебя пристроить. Сейчас пойдешь мыться, потом тебя переоденут в простую солдатскую одежду. Жить будешь в казармах, будешь учить язык и учиться военному делу настоящим образом. А там посмотрим. Франси, позови Аристофана, — обратился к женщине Антон, — пусть учит этого недотепу языку, истории, географии, политике. Флапий, — Антон перевел взгляд на печального старика. — Жить он будет в казармах с воинами-новичками. Днем будет тренироваться, а вечером с ним будет заниматься грек. — И, посмотрев на напряженного Егорова, пояснил ему: — Пока ты будешь рядовым дружинником, будешь тренироваться с новичками, а вечерами учиться у нашего ученого грека. Иди с этим стариком и не вздумай что-либо устроить, повешу.

Антон говорил прямо и сурово. Егоров проникся и кивнул. Антон понял, что для Егорова это было лучше, чем умирать под дождем в лесу. Но он не смирился, и это было видно по его глазам.

— Ко мне ты не можешь обращаться напрямую, спрашивай разрешения у командира отделения. Ты в армии служил. Порядок знаешь. Вот и тут армия, а ты — первогодок. Ко мне обращаться — милорд. Иди, — приказал Антон.

Егоров встал и пошел вслед за стариком. «Может, обломается, и выйдет из него толк», — глядя ему в спину, подумал Антон.

— Франси, вызови сюда Ермидана, он нужен тут. За поляной пусть следят дружинники из острога. Родителям убитого бойца дай пять серебряных монет.

— Так он сам себя убил! — воскликнула Франси.

— И что с того? Он погиб на службе, так что не спорь, — с нажимом произнес Антон. Он все более вживался в роль владетеля и не любил, когда его решения оспаривались. Франси сдалась и молча согласно кивнула.

В трапезную зашел Торвал, о его приходе сообщил громкий топот. Шер шел так, словно вбивал гвозди в пол.

— Благородные господа еще не собрались, — ухмыльнулся он.

— За тобой не угонишься, — беззлобно проворчала Франси.

— Женщина. — Торвал принял горделивую позу, выставил вперед ногу и высокомерно произнес: — Ты должна знать, что хорошая еда — одно из главных отличий благородных господ от смердов.

— Так-то благородных, Торвал, — суетясь у стола вместе со служанками, ответила Франси. — А ты подкидыш. И смердишь, как керл.

— Какой я подкидыш? — Шер удивленно вздернул серые кустистые брови.

— Самый что ни на есть настоящий, тебя сыну подкинул Роберт, тот по милости своей сделал тебя товарищем и назвал благородным господином. Садись, не маячь.

Шер обиженно засопел, но спорить не стал. Сел и тут же спросил:

— Сэр Антей, разве я воняю как керл?

— Раньше ты действительно вонял как смерд, Торвал, но я из тебя сделал благородного шера, а Вирпела огранила тебя как алмаз. Теперь ты настоящий благородный господин… без слуг, правда, но зато у тебя в товарищах сэр Антей. Мало кто может этим похвастаться.

Торвал от удовольствия засветился радостью, как новогодняя елка.

— Слышала, Франси, кто я, не забывай.

— Забудешь тут… жрешь за двоих, — проворчала Франси.

— А ты не жалей еды, — наставительно произнес Торвал. — Жадность тебе не к лицу, ты женщина красивая…

Франси улыбнулась, махнула рукой и, довольная комплиментом, произнесла:

— Скажешь тоже…

А Торвал, имея легкий характер, уже сменил тему разговора и обратился к Антону:

— А не хотите прогуляться, сэр Антей?

— Прогуляться? — Антон с недоумением посмотрел на шера.

— Да… по нашему делу, — заговорщицки подмигнув, произнес Торвал.

— У нас есть общие дела? — снова недоуменно спросил Антон.

— Конечно, — уверенно ответил шер. — Вы зачем обменялись землями с соседом?

— Ах, это! — понял его Антон. — А что, уже есть результат?

— Есть, я думаю вам надо на это посмотреть.

Антон уныло скривился. На улице шел мелкий нескончаемый дождь, дул ветер, и он только что вернулся с болот. Но желание увидеть то, что нашел Торвал, пересилило желание греться у печи.

— Хорошо, Торвал, поедим и отправимся. Флапий, прикажи седлать пару лошадей мне и Торвалу.

— Охрану возьмете? — спросил старик.

— Нет, — ответил Торвал.

— Тебя, каменная задница, не спрашивали, я к милорду обратился, — хмуро ответил Флапий. Торвал вновь поднял свои могучие брови.

— Две лошадки, Флапий. И это, Франси, — Антон перевел взгляд на жену старика, — твой муж — молодец, дай ему кружку своей настойки.

— Зачем? — Франси напряглась.

— Он заслужил, я хочу его отблагодарить.

— Вечером налью…

— Нет! — взревел Флапий. — Сейчас хочу… Дай!

— Сейчас я тебя сковородкой угощу, — и Франси подняла тяжелую чугунную сковородку. Флапий, зная непреклонный характер жены, стал пятиться.

— Милорд, хоть вы заступитесь! — взмолился Флапий.

— Франси, налей мужу в обед, — принял соломоново решение Антон. Оба спорщика замолчали.

Завтракали в компании лордов и новоявленных благородных дам. Антон глядел на рыцарей и женщин и думал с усмешкой: «Вот уже обрастаю своим благородным двором…»

Рыцари ели, научившись обращаться с ножами и вилками, но продолжали чавкать. Антон не делал им замечания, но все чаще имперскому придворному этикету их учил Аристофан, который жил у богатых имперцев и знал все правила поведения за столом. Рыцари не возмущались, а терпели. Еще они учились грамоте, истории, географии и логике. Сам Антон сидел и слушал рассказы ученого грека. Аристофан много знал о том, что было и что происходит сейчас. Антон слушал завороженно, а рыцари откровенно скучали. Но если кто из них не отвечал Аристофану на вопросы по пройденному материалу, то тут Антон не давал им спуска. Они сидели и зубрили, боясь спорить со своим лордом. Он их избивал на ристалище до синяков. И если брал свой молот, то это было показательное наказание упрямого ученика, который не желал учиться.

Дружинники тоже учились писать, читать. Знания, как считал Антон, помогали им преуспевать в