Читать книгу - "Шенондоа, дочь звезд. - taramans"

засомневаться в ее непогрешимости могут. А это… Это — «ложечки нашлись, но осадочек — остался!». Так, значит, надо договориться с Паулем. А что? Этот парняга за любой кипишь, кроме голодовки. Простой как три копейки! Хотя не совсем уж и простой. Есть там что-то такое, странное, в этом моем друге детства!».

С момента, когда Плехов пришел в себя в теле Гюнтера Майера, он виделся с Паулем Киршбаумом всего дважды. Первый раз — совсем коротко, буквально несколько минут, это тогда, когда он только начал вставать с кровати. Пауль подошел к нему с Генрихом, выбрав время, когда Гюнтер ковылял по саду, поздоровался, и, с осторожностью поглядывая по сторонам, спросил о здоровье. Когда Кид пообещал, что непременно выздоровеет, Пауль повеселел и принялся рассказывать, как ему влетело дома за тот поход на охоту.

Здесь можно было бы усомниться: кто есть Майеры, а кто есть — Киршбаумы, где старший — заведомо уважаемый человек в округе, входит в его совет и является членом многочисленных учредительных комиссий и комитетов. А по слухам — накоротке с известными людьми даже в Ричмонде, столице штата. Даже был как-то доверенным лицом кандидата в конгресс штата. Про разницу в доходах Майеров и Киршбаумов и говорить смешно — на порядок цифры разнятся.

Все так, если забыть о том, что и Киршбаумы, и Майеры прибыли сюда вместе, в одно время, перебравшись в долину из-под Ричмонда. Дед Киршбаума, вместе с дедом Карлом наводили тут порядки во время выселения прежних жителей из этого благословенного дома. И по слухам, дед Карл пользовался большим уважением у деда Киршбаума. А нынешний Киршбаум-старший и вовсе почитает Карла за своего учителя в нелегком деле убиения себе подобных. То есть, уважает Карла искренне и давно. Со своей юности, если точнее.

Так что, поверить во взбучку, которую получил Пауль, вполне можно.

— А чего ты так оглядываешься, Пауль? Боишься чего? — усмехнулся тогда Гюнтер.

— Да не то, чтобы боюсь, но зачем мне это надо — увидит меня кто из ваших… Особенно если это будет бабка Гретта! И опять случись что — виноват богопротивный Пауль Киршбаум. Пауль — то, Пауль — это… Курицы нестись перестали? Виноват Пауль! У бабки молоко в крынке скисло — виноват Пауль. Дождь выстиранные и подсохшие подштанники замочил — опять виноват младший Киршбаум.

Гюнтер засмеялся:

— Незамужняя дочка понесла — опять виноват Пауль!

Киршбаум хмыкнул, заулыбался, а потом и расхохотался:

— Молодец, Кидди, хороший пример! При этом от такого греха я бы отпирался несильно. Это не позор, это — признание заслуг. Если ты, конечно, и в самом деле причастен к этому.

Он, этот Киршбаум, был, конечно, пакостник и повеса, но парень для друзей простой и душевный. Такой, если хочет в морду заехать, не будет вести долгих разговоров, расшаркиваться аристократически, а попросту — вмажет. И не ведет долгих и нудных бесед о морали, нравственности и ответственности перед обществом. Если есть возможность задрать юбку девчонке — непременно так и сделает. Он, этот Пауль Киршбаум, почему-то сразу понравился Плехову. Евгений даже не понял — чем и почему. Но вот… Бывает же?

Только мелькнула где-то на задворках сознания мысль, что взгляд у Пауля был немного… Странноватый. Он долго потом пытался поймать у себя в голове — что его насторожило в Киршбауме-младшем? И лишь через несколько дней вдруг возникло озарение:

«Блядь такая! Да он же до чертиков напоминает одного запомнившегося персонажа из фильма… Так-так-так… Что-то из вестернов… Погоди, погоди… «Хороший, плохой, злой»? Нет, не то… «За несколько долларов»? «На несколько долларов больше»? Вот-вот-вот… Точно не помню, но… Был там такой бандит… «Индеец», да! Сволочь конченная, сумасшедший убийца, психопат. Но почему-то временами вызывал этот тип некое сочувствие, понимание того, что не все так просто. Хорошо сыграл тот актер. Вот у того «Индейца» тоже в глазах была вот эта сумасшедшинка, которая иногда проглядывает во взгляде Пауля. Не удивлюсь, если со временем парень вообще слетит с катушек и будет творить полную дичь. В общем, кончит плохо!».

Но пока… Пока девок можно было понять: был парень Пауль немаленького роста, уже сейчас, навскидку, под метр восемьдесят. А ведь ему только семнадцатый год пошел. Широкоплечий, но пока без той поздней мужской кряжистости, которая отличала его папу. То есть, плечи уже широки, но парнишка еще строен, даже тонок. Копна светлых, почти белых вьющихся волос, небрежно зачесанных пятерней на затылок. Чистая, чуть конопатая физиономия, белозубая улыбка. Нахальная настолько, что оторопь брала. И вот тот, вышеописанный взгляд, которым иногда парень смотрел куда-то вглубь себя, пытаясь, видимо, разглядеть — что же там не так с его мозгами. Взгляд этот с поволокой, Гюнтер ловил пару раз, когда мимо пробегала все та же Кейтрин.

«Маньяк, сука! Он же конченый маньяк!».

Но, как показывает практика, именно такие мерзавцы как магнитом тянут к себе девушек и молодых женщин. И чем чище духовно и телесно потенциальная жертва, тем меньше у нее сил сопротивляться этой мощной харизме преступника.

Про них сложена поговорка: «Пью все, что горит, ебу все, что шевелится!». Такие не ценят ни своей жизни, ни чужой. Горят ярко — жарко, без дыма, но сгорают моментально.

«Судьба — индейка, а жизнь — копейка!».

Вот таким соседом и дружком наградила новая жизнь Гюнтера Майера, Евгения Плехова.

«Шикарный персонаж! Но как бы мне с ним договориться о совместных действиях?».

Не сразу, но встретиться без лишних глаз получилось. В преддверии зимы лошадей отгоняли на дальний луг, самый верхний от дома Майеров, расположенный уже на склоне одной из гор. Здесь еще кое-где встречалась зеленая трава, потому и сами животинки паслись здесь с охоткой. А по причине жеребости нескольких кобыл гонять их туда-сюда за несколько верст каждый день было не с руки, тяжеловато это было для четвероногих будущих мам. Вот парней и отправляли на несколько дней: пасти табун и охранять его от всяких-разных поползновений. Все-таки хищники никуда не делись. Да и нет-нет, но случались кражи скота в округе. Зная тропки в горах, отсюда можно было уйти как в Теннесси, так и в Северную Каролину. Или же, перевалив Блю Ридж, отправится восточнее, на побережье.

Обычно этим делом пастьбы занимались Келли, отец Гленны и ее старший брат Лиам. Но Гюнтер вызвался сам, прихватив с собой и Генриха. А уж Киршбаум присоединился к ним практически тайно, уже на тропе в горы.

Плехову здесь понравилось. Красиво: ровный, чуть покатый небольшой луг на одной из горных террас, воздух —