Читать книгу - "Шенондоа, дочь звезд. - taramans"

громадяне? Покрутят пальцем у виска и скажут: «Совсем парнишка умом тронулся. Не оправился от травмы головного мозга!». И ни Гленну, ни Марту в свидетели не призовешь, не согласятся. Да и стыдно, блин! Что еще? Может, последовать совету «нашефсё» АС Пушкин: «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог!»? А как его заслужить, это уважение? Причем надо быстро!

Ну, стать полезным семье настолько, что к моему мнению начнут прислушиваться. Это возможно? Х-м-м… Пока на меня всерьез никто не смотрит: пацан и пацан, даже малость придурковатый. Нет, домашнюю работу делает, этого не отнять. Но это же обыденность. Это в реальности дошло до того, что за вынесенное ведро с мусором или полученную в школе хорошую оценку родители, а чаще — дедушки-бабушки, чаду деньги начали платить. А здесь это как раз-таки — норма, а обратное — НЕ норма. Нет, не тут собака порылась. Здесь ей рыться — пустой номер. Тогда что? Трум-пупум-пупум… Так… Что-то в башке мелькнуло, что-то похожее на мысль. Ну-ка… Где она там? Ага… А вот это… Это уже что-то!».

В настоящее, созвучное Гюнтеру время, ни в отдельных штатах, ни в их округах нет ничего даже близко похожего на полицию. Вообще нет! Пресечение преступлений, их раскрытие и расследование — дело рук самих утопающих. То есть, самих жителей энного штата.

«У вас же есть стволы, Конституция же их вам вручила, то есть право на них? Есть? Ну так — вперед, пресекайте и защищайтесь и прочее, правоустанавливающее!».

Есть федеральные маршалы с помощниками, назначенные Вашингтоном, которые и предназначены для этого самого, но… Их, блин, так мало, что можно всю жизнь прожить где-нибудь у черта на куличках и ни разу не увидеть эту важную птицу — федерального маршала. Пока что-нибудь экстраординарное не случится.

«Шерифы, говорите? Хе-хе… Это вы явно вестернов обсмотрелись. Нет их на большинстве территорий. Это прерогатива Дикого Запада и гораздо позже, лет этак на двадцать вперед. Сейчас везде распространена милиционная система, то есть народное ополчение. В Кристиансбурге вроде бы есть капитан этой самой милиции. Выборная должность, между прочим, как и шериф. Так вот… Все жители округа мужского пола должны нести милиционную службу, патрулировать территорию.

«Держать и не пущать!».

Хотя это не про «здесь». Здесь: хранить и защищать. М-да… Тоже вроде бы не отсюда. Ага… Все мужчины, в возрасте от шестнадцати и до шестидесяти. Хотя снова — нет. Это расширенные рамки милиционного призыва, это когда уже совсем край приходит. А так — с восемнадцати и до сорока пяти. Вот, теперь правильно.

То есть, все должны нести службу. А если кто-то не хочет? Ну, есть альтернатива: триста долларов в год. Плати и спи спокойно. Вроде бы на эти деньги и содержится та самая милиция. Ну, как содержится? Оплаты труда нет никакой. Конь, экипировка и оружие — тоже за счет самого милиционера. На что, спрашиваете, деньги? Да жители округа, кто в состоянии, конечно, должны принять на постой этих самых милиционеров. На ночь или там — на две. Разместить, накормить. Вот и компенсируют жителям из этих денег вот эти самые затраты!».

А триста долларов в год — это немало. Это очень немало! Это почти все деньги, которые дед Карл может заработать на продаже лошадей. Или примерно половина, даже больше того, что зарабатывают «Иванычи» на изготовлении и продаже бочек, мебели, иной деревянной «строганины». За год, на минуточку!

Было в памяти Гюнтера, что в начале этого года подошла очередь дядьки Рудольфа отдавать долг Родине, послужить Отчизне. Месяц дядька болтался в седле на территории округа. Месяц стояли нытье, вонь и сердитое бурчание в доме Майеров. Ну как же: «Руди отправили служить! Кому и зачем это нужно? Сколько дел можно было бы переделать за этот месяц!».

Да, есть такое у «иванычей», хатаскрайники называется.

«Почему я должен? Зачем это мне? Пусть кто-нибудь другой послужит!».

«А кто другой-то, дорогие мои? Кто этот Вася Пупкин, который будет тянуть лямку за себя и за того парня? Х-м-м… Бесплатно! А вот я — не побрезгую, мне по кайфу. Даже интересно будет покататься по округе и посмотреть на малую родину Гюнтера Майера. Только вот… Возраст, мать его! Ладно — шестнадцать, можно было бы договориться. Но, мля, четырнадцать лет! Согласятся ли в округе на такую замену? Хотя… Если договориться на следующую весну, то Гюнтеру будет уже пятнадцать. Ростом он и сейчас уже повыше многих взрослых мужиков здесь. На коне сидит… Да как бы не получше прочих! Стрелок тоже не из последних. Надо разговаривать с дедом. Согласится ли сам Карл на такое? Ну, должен. Вроде бы. Это уже приподнимет мою персону над уровнем: «пацан простой, придурковатый». Ладно, попробуем!».

«Разрешит ли это полностью проблемы Гюнтера, а теперь уже и Плехова? Ну-у-у… Частично разрешит. Но явно не полностью. Ведь стервозная и хитрожопая Кейтрин никуда не денется. И козни продолжатся? Полагаю, да. Но ей уже придется прилагать больше усилий и строить более хитрые схемы. Труднее станет оболгать парня, если он приносит весомую пользу семье. Родные могут не понять, если вранье будет совсем уж бесхитростным. Может быть, отстанет, пропадет интерес? Может и да, а может и нет. И что тогда? Ну, все-таки надо что-то решать. Лучше всего, взять ее чем-нибудь «на понт». А на чем? Да вот хрен ее знает! Если только… Если только на ее вранье ответить своим, еще большим враньем? Припугнуть… Скажем… Про ее связь с Паулем. Но ведь ее нет, связи этой. Да ведь и я ничего не делал предосудительного в отношении Марты и Гленны. Хотя… Не ври себе-то! И разговоры вел, и всякие шуточки отпускал. Точно, это Марта проболталась. Скорей всего, сестре и проболталась. А уж та раздула по неизвестной причине. Так вот… Нужно как-то ее запачкать, но… Эдак, чтобы другие не заметили. То есть, чтобы факты вроде и были, но про них никто не знал. Кроме меня и самой Кейтрин. И вот тогда-то… Но на ровном месте без ничего этого не получится. Не купится она на явную ложь. Тогда… Тогда надо, чтобы Киршбаум с ней и впрямь пофлиртовал. Причем так пофлиртовал, чтобы это увидели другие. Пусть это будет вовсе невинный флирт, вроде разговора у плетня. Но — раз разговор, два разговор и вот уже «семена посажены». И если их вовремя и правильно полить водичкой лжи — могут поверить родные в развратность одной особы. Если даже не поверят, то