Читать книгу - "Синий Звон - Роман Суворов"

именно то, что ожидал увидеть – использованный стелламиновый брусок, будто брат-близнец, формой и размерами идеально совпадающий с теми, что уже были в коллекции начальника третьего отделения. Сильно растрескавшийся, с отколотым углом, совсем потерявший блеск кусок шлака с остатками практически выветрившегося характерного аромата прелой травы. Казалось, что магический накопитель неаккуратно, резко и не очень умело был выпит до самой последней капли.

– Пожалуй, я бы не отказался осмотреть место. – Лицо Рыжкова отчаянно посерьёзнело.

– Тебе составить компанию? – отозвался настоятель.

– Думаю, это лишнее, Ваше Высокопреподобие! – Антон Владимирович собрал исписанные листы и аккуратно сложил их в планшетку. – Я так понимаю, Вы занимались поисками?

– Совершенно верно, – ответил монашествующий чародей. – Ты отвлёк меня как раз в тот момент, когда я осматривал дальние ходы.

– В таком случае не буду мешать, – откланялся Рыжков. – До встречи, учитель!

Отец Вениамин осенил спину бывшего ученика крестным знамением.

– Господи, благослови!

После чего сел, расслабился, закрыл глаза. Его лицо вновь приобрело умиротворённое выражение, а свитое в жгут едва видное олицетворение поисковых чар снова вырвалось из его макушки и устремилось на свет, куда-то за окно. Пальцы монашествующего чародея опять начали выбивать из столешницы прерванный ранее ритм.

* * *

Проходя через монастырский сад, обычно всегда доступный всем посетителям, несмотря на то, день ли на дворе или ночь, ротмистру, как и в детстве, казалось, что тот наполнен покоем и особой умиротворённой благостью. Ветви старых яблонь, возвышающихся посреди высоких островов насыпной плодородной почвы, склонились бы до земли под тяжестью налитых плодов, не будь они заботливо подпёрты и подвязаны умелыми монахами, с видимой любовью присматривающими за садом. Антон Владимирович неспешно брёл по хрустящему гравию, будто бы не особо торопясь достичь того места, где, возможно, его дожидались мелочи, не замеченные старым настоятелем, или следы, проливающие свет на сущность пока непонятой нежити, а может, и на персону самого колдуна, вызвавшего её. В глазах жандарма отражались проносившиеся воспоминания, блеклые тени которых никогда не смогло бы развеять безжалостное время.

* * *

Мальчик держал маму за руку и без умолку задавал вопросы.

– А что это за огромное дерево?

– Яблоня, – отвечала мама.

– А зачем оно тут растёт?

– Чтобы давать яблоки.

– А зачем яблоки?

– Чтобы кушать и набираться сил, – отвечала ровно мать. Было видно, что женщина уже привыкла к тому, что малыш, только недавно научившийся внятно говорить, тараторит без умолку, явно испытывая материнское терпение.

– А зачем набираться сил?

– Чтобы вырасти большим и защищать маму, – со значением в голосе сказала молодая женщина и посмотрела на ребёнка, чтобы увидеть его реакцию.

– А зачем… – Тут кроха задумался и по наитию нашёл правильный выход из расставленной ловушки: – Мамочка, я так тебя люблю! – практически пропел елейным голосом маленький подлиза и тут же переключился на другую тему: – А куда мы идём?

– Дяденька монах проверит твои способности к чарам.

– А что такое чары?

– Это когда ты можешь то, что не могут другие. Помнишь, как ты недавно зажёг над собой светящийся шарик оттого, что тебе стало страшно в темноте?

– А это не все могут?

– Мало у кого есть такой дар.

– А что такое дар? – Малыш не смог сдержать хитрого хихиканья.

– Господи! Антошенька, давай поиграем в молчанку? – взмолилась мама, казавшаяся малышу очень большой. А яблони были ещё выше. А небо такое прозрачное и голубое, как во вчерашнем сне, когда он развёл руки, подпрыгнул и полетел всё выше и выше, весело хохоча то ли от восторга, то ли над оставшимися на земле друзьями, отчего-то не умевшими летать так же, как он.

* * *

– А-ха-ха, – счастливо смеялась изящная кудрявая девушка, в которой внимательный наблюдатель безо всякого труда смог бы узнать мало изменившуюся Нину Вячеславовну. – Антоша, ну правда, неудобно, люди же смотрят! – Лицо её стало серьёзным. – Ты уверен? Что это правильно – оставлять учителя ради академии?

– Сдалась мне эта академия, – запальчиво отвечал молодой Рыжков. – Не хочу оставлять тебя на целых пять лет!

– Но ты же понимаешь, какие перед тобой открываются перспективы тут, в монастыре? – строго продолжала девушка, хотя и зарделась от задорного юношеского напора.

– В том и дело, что в монастыре! – смотря куда-то в сторону, тихо проговорил Антон.

Нина почувствовала, как запылали её щёки, она сделала глубокий, чуть неровный вдох, приподняла голову, закрыла глаза и с каким-то внутренним торжеством почувствовала, что молодой человек заключил её в объятья.

* * *

Антон Владимирович аккуратно вёл за ручку очаровательную девчушку, пушистые волосы которой были собраны в торчащий кверху хвост, перевязанный фиолетовой лентой, отчего голова ребёнка силуэтом была похожа на луковку. Жандармский поручик Рыжков старался идти медленно, соизмеряя свой широкий шаг с возможностями отчаянно семенящей рядом с ним дочки.

– А ты сможешь снова создать такого же, как вчера, светлячка, чтобы показать дяденьке монаху?

– Ага, – односложно ответила Лиза, внимание которой было приковано к потасовке что-то не поделивших небольших лесовиков, с писком носящихся друг за другом среди ветвей монастырской яблони с таким количеством белых цветов, что за ними невозможно было разглядеть её молодую, только проклюнувшуюся листву.

– А не застесняешься? – вновь спросил отец, будто вспомнив себя, впервые показывавшего только что приобретённое умение незнакомому хмурому бородачу в чёрной рясе.

– Не-а. – Девочке явно надоели расспросы, и она рассмеялась заливистым детским смехом, набрала побольше воздуху, надув щёки, подняла лицо к весеннему небу и, свернув губы трубочкой, легко подула. Над головой маленькой кудесницы засияла яркая зелёная звёздочка.

Отец широко улыбнулся, радуясь успеху малышки, и они, продолжая держаться за руки, пошли дальше, растворяясь в тумане воспоминаний вместе с цветущими яблонями, дерущимися лесовиками и весенним небом. А ротмистру, с тоской наблюдавшему за, казалось бы, таким близким прошлым, всё никак не удавалось отделаться от ощущения обхватившей палец крошечной детской ладошки. Ему даже почудилось, что его догнало тусклое, дрожащее, потерявшееся во времени эхо, детским голоском пропищавшее: «А что такое дар?»

* * *

Антон Владимирович, почти дошедший до перекрёстка двух гравийных дорожек, увидел, что у сияющего чародейским восьмериком и золотым крестом охранного камня, отмытого и блестящего не успевшей ещё высохнуть влагою, орудуют мётлами два послушника. Один из них – полный, в