Читать книгу - "Нарушенная магия (ЛП) - Д. К. Холмберг"

— Похоже, это вопрос на миллион долларов, — согласился я. — Есть какие-нибудь теории?

Она замялась.

— Только предположения. Но исторические записи свидетельствуют о том, что подобные закономерности возникают, когда Дворы готовятся к серьёзным изменениям в расстановке сил. Последний сопоставимый всплеск наблюдался в конце 1800-х, прямо перед Великим откровением.

Я знал о Великом откровении, почти катастрофическом прорыве завесы между мирами, который привёл к созданию современных агентств, таких как "Клевер". Но предполагалось, что это был разовый кризис, а не циклическое явление.

— Вы думаете, они готовятся к ещё одному прорыву?

— Или создают его. — Она кивнула в сторону мониторов, на которых отображались данные как с Камней Цветения, так и с Суммартов. — Эти технологии предназначены не только для улучшения или наблюдения. Они меняют фундаментальную магическую структуру нашего мира. Делают его более проницаемым.

Она указала на контейнер в углу, где особенно ярко пульсировал Камень Цветения.

— Этот вызывает особое беспокойство. Он реагирует, даже когда рядом никого нет, как будто он дистанционно связан с чем-то или кем-то. Как часть коллективного разума.

Это была пугающая мысль. Дворы не просто боролись за человеческие ресурсы, они изменяли нашу реальность в соответствии со своими потребностями.

— Я должен сообщить об этом агенту О'Коннору, — сказал я, уже пятясь к двери.

— Конечно. Мы продолжим анализ и отправим полные отчёты как можно скорее.

Я поблагодарил её и вышел, размышляя о возможных последствиях. Если Дворы готовятся к какому-то межпространственному сдвигу, то гонка за человеческими ресурсами обретает смысл: они создают плацдармы для того, что будет дальше.

Я так погрузился в свои мысли, что чуть не столкнулся с Элисон, когда она вышла из-за угла рядом с конференц-залом.

— Ой, прости, — сказал я, приходя в себя. — Я как раз шёл тебя искать. Доктор Патель кое-что рассказала о Камнях Цветения.

— Я тоже, — ответила она с непривычно напряжённым выражением лица. — Пойдём со мной.

Она повела меня не в конференц-зал, а в маленький кабинет без окон, которого я раньше не видел. Такое место подходит для разговоров, которые не должны быть подслушанными.

Совсем не зловеще.

— Я хотела спросить тебя кое о чём напрямую, — сказала она, прислонившись к столу. — О твоих техниках.

Я сохранил нейтральное выражение лица.

— Что насчёт них?

— Ты упомянул, что тебя научил отец, но твои методы не соответствуют ни одной из изученных мной традиций разрушения. — Её тон был профессиональным, но я чувствовал скрытое подозрение. — Были ли у тебя другие наставники? Кто-то ещё, кто повлиял на твой подход?

Интересный поворот: она не обвиняет меня в чём-то необычном, но предполагает, что меня обучал кто-то необычный. Я могу с этим работать.

— Мой отец не придерживался традиций, — осторожно сказал я. — Он собирал малоизвестные техники и адаптировал их. Большее из того, что я знаю, я узнал от него, но у него были... связи. Люди, которые подходили к разрушению иначе.

— У этих связей есть имена?

Я покачал головой.

— Он не делился со мной. Мой отец не был силён в представлениях.

Она внимательно посмотрела на меня, явно взвешивая мой ответ.

— Твой подход на складе был особенно эффективным. Такое перенаправление энергии не почерпнёшь из книг.

— Я импровизирую, — пожал я плечами. — Когда стандартные методы не работают, ты либо адаптируешься, либо умираешь.

— Вот что меня беспокоит, — ответила она. — Импровизация без должного понимания может быть опасной. Для всех участников.

Подтекст был ясен: она думала, что я использую техники, которые не до конца понимаю, возможно, полученные от кого-то, у кого есть такие же способности, как у меня. Это была не вся правда, но так было безопаснее, чем если бы она заподозрила, кто я на самом деле.

— Чего ты от меня хочешь, Элисон? — тихо спросил я.

— Просто ясности. И осторожности. — Она выпрямилась. — У нас есть работа. Сеть распространения Камней Цветения сама себя не раскроет.

Когда она открыла дверь, чтобы уйти, я принял решение.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал я. — Есть один человек, который может знать больше об этих кристаллах. Я встречусь с тобой в конференц-зале сегодня днём.

Она помолчала.

— Что за человек?

— Мой отец.

— Тот, с кем ты не общаешься, и у кого есть загадочные техники?

— Да. Он. — Я не мог сдержать дрожь в голосе.

Она помедлила, явно взвешивая потенциальную ценность информации против риска выпустить меня из поля зрения.

— Хорошо, — наконец сказала она. — И я ожидаю подробный отчёт обо всём, что ты узнаешь.

Я кивнул, уже планируя, чем поделюсь, а чем нет.

Пока я шел к выходу, в голове у меня царил хаос. Элисон была слишком близка к истине, её расследование было слишком тщательным, а мотивация, слишком личной. Мне нужны были ответы, о Дворах, о сети наблюдения, нацеленной конкретно на морфов, о том, почему всё это происходит именно сейчас.

Я всё ещё слышал его голос из той ночи, когда мне было десять. "Они придут за тобой, Кэл. Когда это случится, не верь никому, кто скажет, что пришёл помочь". Двадцать лет спустя его предупреждения наконец-то обрели смысл.

Что бы ни происходило, я устал быть между двух огней, не понимая почему. Я слишком долго бегал и прятался.

Иногда, чтобы двигаться вперёд, нужно вернуться к человеку, который научил тебя прятаться от мира, пока мир не прекратит охотится на тебя.

Глава 15

Дворы должны находится под наблюдением, для обеспечения их изоляции.

Руководство по полевой работе Агентства по утилизации отходов "Клевер", раздел 3.3

Мой отец жил в двадцати милях от города, в районе, о котором давно забыли. Однотипные ранчо с выцветшим виниловым сайдингом и потрескавшимися подъездными дорожками тянулись вдоль улиц, названных в честь деревьев, которые никто не удосужился посадить. Это было место, куда американская мечта отправлялась на покой, чтобы жить на пособие по социальному обеспечению.

Пока я ехал по Оуквуд-лейн, в памяти всплывали воспоминания густые, липкие, которые невозможно смыть. Как папа учил меня распознавать знаки фейри, когда мне было восемь. Как он будил меня в три часа ночи, чтобы я попрактиковался в энергетическом экранировании. Как я в одиннадцать лет случайно использовал морфинг, впитав статический заряд от телевизора, и как на лице папы отразился ужас, который я принял за гнев.

Наша последняя ссора до сих пор звучала у меня в голове. Мне было двадцать два, я только окончил колледж и был полон решимости жить своей жизнью.

— Ты не можешь прятаться вечно, — сказал ему я. — Агентство не охотится за нами. Дворы больше не