Читать книгу - "Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков"

— Воображаю кислую мину на физиономии Эрвина, — хихикнула Бекка.

— Полагаю, миной не обошлось — если судить по последствиям. Эрвин возмутился и потребовал, чтобы отец разорвал помолвку, а потом изложил свой план. Последнее, что могло бы прийтись по душе герцогу Десмонду Ориджину, — это участие в интриге. Да еще с перспективой нанести оскорбление сразу двум великим лордам: Айдену и Виттору. Результат не заставил себя ждать: Эрвин скоропостижно отправился исследовать земли Запределья, а леди Иона сделалась графиней Шейланд.

Мира перевела дух. На лбу проступила испарина, в правом боку зашевелилось темное нечто. Кажется, приближался приступ.

— Тебе нехорошо? — с тревогой спросила Бекка.

— Ерунда… — солгала Мира.

— Владыка уже знает имена заговорщиков?

— Нет, — сказала северянка. — Вот здесь начинается плохая новость. Я знаю преступников, но не могу доказать их вину. Видишь ли, все сказанное мною — это чистое умозаключение, расчет. Доказательств я не имею. Что хуже всего, Марк — глава протекции — тоже не смог найти их. Три дня назад беседовала с ним. Он знал в точности то же, что и я. С тех пор я постоянно ждала известия: Лабелин и Грейсенды арестованы. Но этого не случилось. Марк бессилен добиться справедливости.

— Разве нужны доказательства? — удивилась Бекка. — Изложи свои мысли владыке — он откажется от брака с Валери и накажет заговорщиков! Подозрение против них слишком весомо! Это даже не телега, а целый вагон подозрений!

— Да, брака не будет… но и суда также. Владыка не отдаст под суд великого лорда, не имея четких доказательств его вины. Убийцы уйдут от наказания.

Вдруг Ребекка изменилась в лице. От веселости не осталось и следа, взгляд стал холодным и колючим, как острие стрелы. Мира никогда не видела ее такою.

— Насколько я понимаю, — сказала южанка, — существует такой человек, кто не потребует доказательств. Ему с головой хватит того, что ты изложила мне.

Мира вздрогнула, осознав, о ком — о чем — говорит Бекка.

— Это будет убийство. Столь же верное, как удар клинка.

— Такое же убийство, — медленно кивнула Бекка, — как смерть сира Адамара и лорда Стагфорта.

И тут все повернулось. Два месяца расследование Миры напоминало некую игру, головоломку. Она стремилась узнать, не имея понятия о том, что делать с этим знанием. Говорила себе, что ищет справедливости, но на деле ждала, что кто-то другой осуществит ее месть: леди Сибил, Марк, император… Сейчас все иначе. Несколько слов — и виновные умрут. Никаких игр. Эшафот возведен, топор в руках палача.

Лорд вершит правосудие в своих землях. Когда люди Лабелина убили отца, отряд еще не покинул Предлесья. Она, Мира, сделалась госпожой Стагфорта. Преступление совершено в ее земле.

«Когда-нибудь, — говорила Лейла Тальмир, — ты тоже будешь способна на убийство. Такая порода».

— Да, — тихо ответила Мира.

• • •

— Слава императору! Слава Блистательной Династии! Слава Янмэй Милосердной!

Площадь Праотцов, громаднейшая в Фаунтерре, затоплена людом. Здесь больше народу, чем Мира видела за всю свою жизнь.

Дальняя сторона площади отдана войскам: по одному батальону от каждой из тринадцати земель. Воины сверкают парадными доспехами, штандарты полощутся на ветру. Здесь все: бело-золотые рыцари Альмеры, изумрудные нортвудцы с огромными боевыми секирами, всадники Литленда на роскошных огненных конях, блестящие бронзой шиммерийцы, чубатые западники с парными мечами за спинами, мрачные красно-черные кайры… Батальоны выстроены в идеальные квадраты и замерли, словно слитки металлов: серебро, сталь, бронза, красное золото. Но имперских искровиков нет среди них. Войско Короны пройдет через площадь парадным маршем, на глазах у воинов всех земель, демонстрируя им свою несокрушимую мощь. Для имперского парада отведена центральная часть площади: свободная полоса брусчатки, словно русло высохшей реки. По ту сторону просвета — войска Великих Домов, по эту — толпы зрителей: нестройных, разномастных, галдящих, шумящих, едва сдерживаемых цепью гвардейцев. Зрители словно нарочно стремятся подчеркнуть контраст между стройным, вышколенным воинством и собою — аморфной человеческой массой.

Стоит утро двадцать четвертого июня — начинается Софьин день, праздник любви. Одну ли Миру удивляет то, что день любви начинается с военного парада?..

Ни император, ни его генералы, ни искровики еще не показались на площади, но зрители не в силах сдержать возбуждения и время от времени начинают вопить:

— Слава Софье и Янмэй! Слава владыке Адриану! Долгих лет Династии!

Голоса путаются, сливаясь в неразборчивый гул. Единственным островком порядка среди зрительского хаоса выступает трибуна знати. Именно туда по коридору, проложенному гвардейцами, направляются Мира и Бекка. Трибуна сияет гербами и нарядами, словно чудесный цветник в саду Праматерей. Здесь все жемчуга и алмазы поларийской знати. Собрались даже те, кого не было на летнем балу: шиммерийский принц Гектор с парой альтесс, герцог Фарвей-Надежда с сыном и любимыми внуками, старшие Литленды, графы-вожди Степи, бароны Мельниц. Из высшей знати недостает лишь Леди-во-Тьме да Ориджинов. Нет и императора: сегодня, при открытии игр, он не зритель, а участник действа. Его величество пройдет во главе парада в сопровождении двух генералов, к восторгу и ликованию толпы.

Место для Бекки отведено в первом ряду трибуны, подле отца и дяди; место Миры — в третьем ряду, ведь леди Сибил — графиня, а не герцогиня. Но прежде, чем занять свои места, девушки приветствуют знать: проходят вдоль трибуны, кланяясь главам домов.

Вот и герцог Айден Альмера, с ним сын Альфред и дочь Аланис. А рядом, всего в ярде — герцог Морис Лабелин с женою и все трое Грейсендов: маркиз и маркиза, и юная Валери. Очень удачно. То, что нужно.

Мира и Бекка кланяются герцогу Айдену, а затем опускаются в реверансе перед Аланис.

— Долгих лет и доброго здравия будущей императрице!

Аланис Альмера принимает за чистую монету. Снисходительно кивает:

— Благодарю…

Но Мира краем глаза ловит реакцию других людей, ради которых и устроен жест. Валери вздрагивает, как от удара. Маркиз Грейсенд хмурится, маркиза отводит глаза. Но герцог Лабелин не меняется в лице, даже не моргает. Чего и следовало ждать: он-то знает, что Аланис не бывать императрицей. Его не расстраивают преждевременные почести в ее адрес.

Что ж, последняя проверка пройдена, последние сомнения отпали.

Поднимаясь, Мира задевает пышным подолом платья колени герцога Альмера и роняет к его ногам сложенный вчетверо листок. Не оборачиваясь, шествует на свое место.

Она не заметила момента, когда Айден подобрал записку. Но увидела, как он встал, сдержанно поклонился соседям и покинул трибуну.