Читать книгу - "Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков"

Подумал и добавил, хмуро глядя Мире в лицо:

— Наверное, к лучшему, что не заходит. Вы бы ей тоже радости не добавили.

— Я так плоха?..

— Ничего ваш лекарь не смыслит, — сказал Ванден. — Это все от кофе. Я как-то попробовал его — день изжога мучила. Не пейте этой дряни, госпожа. Сразу на поправку пойдете.

Она, конечно, не последовала совету. Кофе оставался одною из немногих радостей девушки — так же, как письма. Глупые опусы воздыхателей, прежде досаждавшие однообразием, теперь развлекали Миру, приносили тем больше радости, чем реже приходили. С каждым днем конвертов становилось все меньше. Бурлящая жизнью Фаунтерра стремительно забывала Глорию Нортвуд, находя новые предметы для сплетен. В канун Софьиных дней Мира получила только две записки.

Одна была от Итана. Многословный, как всегда, секретарь благодарил миледи за заботу, заверял, что с ним все хорошо, и его здоровье вовсе не стоит беспокойства, но совсем другое дело — здоровье миледи. Он так сожалеет, что не смог удержать ее от похода в госпиталь Терезы. Ее хворь — всецело его, Итана, вина. Он не находит себе утешения, он поступил низко и малодушно, когда подверг риску жизнь такого прекрасного создания, как…

В глазах рябило от бисерных буковок. Мира вскрыла второе письмо. Одна строка размашистым почерком Ребекки Литленд: «Я приду без приглашения. Надеюсь, ты в ужасе».

— Здесь так уютно! — сказала южанка, забираясь с ногами в кресло в тени беседки на крыше особняка графини Нортвуд. — Как твое самочувствие?

По правде, оно было хуже некуда. Проблески меж приступов боли заполнялись сонливой слабостью. Казалось, жив только кусочек Миры, а остальное погружено в непрерывный болезненный сон. Зато подруга, навестившая ее, казалась Мире ярким лучом света. Глаза южанки блестели, белая туника подчеркивала смуглость кожи, на голых руках вырисовывались мышцы. Бекка дышала здоровьем, от соседства с нею Мире становилось легче.

— Мне хорошо, — сказала северянка, — по крайней мере, сейчас. Я скучала по тебе. Мы долго не виделись.

— Игры, летние игры! — Бекка улыбнулась. — Они начнутся завтра, и моя родня вне себя. Когда я устаю от упражнений, отец советует верное средство: еще немного поупражняться. Родня, вассалы, слуги — все уверяют меня, что Литленд опустит флаги и впадет в печаль на веки вечные, если я не завоюю хотя бы один кубок.

Мира знала, что Ребекке предстоит выступить в трех видах конных соревнований. В прошлом году она одержала две победы.

— Прости меня, но… разве после размолвки с отцом у тебя осталось желание выступать?

Бекка пожала плечами.

— Сперва поубавилось. Хотелось сделать что-нибудь всем назло. Например, ускакать на Запад и выйти за первого попавшегося варвара. Или, не знаю… объявить войну кому-то. Поднять крестьянское восстание, что-нибудь поджечь. А последнее, чего хотелось, — это выступать на арене во славу дома Литленд.

— Но?..

— Потом поуспокоилась и перечла твой ответ.

«Не вздумай отказываться от игр! — вспомнила Мира строки своего письма, адресованного Ребекке. — Без тебя летние игры сделаются тусклы и скучны, они лишатся смысла, словно храм без алтаря. Зрители придут в отчаяние и ярость, по столице прокатится волна недовольства, тень смуты нависнет над государством. Соборы запоют песнь печали, императору придется вводить в город войска, чтобы восстановить порядок. Но главное, дорогая Южанка: я мечтаю увидеть твою победу. Я, северянка до кончиков пальцев, мечтаю о победе Юга».

— Ты написала столь бесстыдную лесть, что я взяла и поверила. Ведь правда: бедные зрители — в чем они-то виноваты! — Бекка усмехнулась. — Да и к чему лукавить: мое раненое самолюбие нуждается в бальзаме. Кубок летних игр — как раз то, что нужно.

Мира порадовалась известию. Сказала, что уверена в победе Бекки, и, что бы там ни говорили лекари, она найдет способ добраться до арены и увидеть триумф.

— Я пью вино каждым утром и вечером — так велено, — и если хочу сохранить остатки разума, то днем лучше обойтись без него. Так что поднимаю… этот спелый персик за твою удачу!

Мира взяла фрукт из вазы и решительно откусила. Бекка со смехом ответила:

— Довольно лести, довольно Бекки Южанки! Ты знаешь нечто интересное, так не жадничай, поделись со мною. Что нового о заговоре?

Северянка сделала глубокий вдох.

— Имеются две новости. Одна хорошая, вторая — традиционно — плохая.

— Начни с плохой.

— Начну с хорошей. Я знаю имена заговорщиков.

— Да?! — Бекка едва не подпрыгнула. — И кто же?!

Мира покачала головой.

— Не так быстро. Я хочу, чтобы ты проверила мои рассуждения. Я расскажу сказку. Если она покажется тебе глупой, прерви меня безо всяких сомнений. Ладно?

Бекка придвинула к себе поближе вазу фруктов и кивнула с улыбкой:

— Обожаю сказки. Обожаю прерывать рассказчиков!

— Итак… — Мира потерла виски, собираясь с мыслями. — Одним государством правил император. Он был весьма хорош собою, умен и благороден, а к тому же — холост. Девушки той страны, едва увидев владыку, лишались покоя, сна и аппетита. Никто и вообразить себе не мог лучшего жениха.

— А к чудесному мужу прилагалась корона императрицы, — ввернула Бекка. — Эта золотая штуковина также не давала покоя девушкам.

— Но в той стране издавна заведена была такая традиция: все лучшие куски любого пирога получала высшая знать, что звала себя Великими Домами. Не стала исключением и эта сказка. Отодвинув в тень безвестности всех менее родовитых дам, три Великих Дома предложили императору своих девиц. Владыке представился выбор из трех невест. Первая — будем звать ее леди А — не сомневалась в своей победе. Она слыла лучшею красавицей империи, законодательницей мод и украшением балов. Ее честолюбивый отец служил советником двух императоров и правил богатейшей областью страны. А чтобы добиться полной уверенности в успехе, он заключил договоры с двумя другими правителями. На стороне невесты А оказался весь центр государства, да еще и крайний север, славящийся военной мощью. Обыкновенно Корону не приводили в восторг люди, за кем стояло слишком много мечей. Но сейчас ситуация сложилась особая: владыке предстояли нелегкие дебаты в парламенте, и военная сила смогла бы убедить тех, кого не убедили слова. Так что невеста А уже… э… тут просится яркая метафора, не поможешь ли?

— Задрала нос выше колокольни? Велела Звезде подвинуться с неба?

— Скажем, уже ощущала ягодицами бархат престола. Стоит заметить, что заносчивость леди А