Читать книгу - "Янмэйская охота - Роман Суржиков"

Иона подняла бровь:

— Так зачем вы явились?

— Принес вашей милости записку от милорда. Видите, она там, в щели под дверью.

— Муж ничего не передал на словах?

— Нет, ваша милость. Он записку передал — она вон там, в щели.

— И ничего не велел спросить?

— А ваша милость желает ему что-то сказать?

— Мне любопытно, не спрашивал ли он о чем-нибудь.

— Ну дык если и не спрашивал, то в том нет беды. Желаете сказать — скажите без спросу, я милорду аккуратно все передам.

— Передайте, что леди Нексия уже полностью здорова.

— Добросовестным образом сообщу.

— Ступайте.

Оставшись одна, Иона наклонилась, чтобы взять записку. Внезапное воспоминание — острое, яркое — заставило ее отпрянуть. «Не берите в руки писем, пусть вам читают вассалы».

Чушь, — подумала она. Это же от Виттора!

Потянулась — и вновь отдернулась. Возможно, от Виттора. Принес не он, а этот цирюльник. Можно ли ему верить?

Еще одно воспоминание всплыло, зацепившись за имя цирюльника. «Гарри Хог вырубил грея, я остался один». Тогда Иона не могла думать, но сейчас рассудок совершенно ясен. Какого черта Гарри Хог делал вместе с Джоакином? Почему доверенный слуга Виттора оказался за одним столом с путевцем? Еще и встал на его защиту!

Иона обернула ладонь подолом платья, чтобы взять записку сквозь ткань. И вновь отпрянула, припала к стене, потрясенная догадкой. Отец Давид писал: «Не берите в руки писем, пусть читают вассалы». Ей показалось — глупо, ведь это риск для вассалов. Но нет, в том была мудрость, еще и какая. Беспощадный, но умный расчет: читая письма в перчатках, она не поймет, какое из них отравлено. Но если слуга, читая, погибнет, то она точно узнает, какое письмо принесло на себе яд!

— Гарри Хог! — крикнула Иона.

Цирюльник ушел уже далеко, но слова громко прозвенели в колодце винтовой лестницы.

— Ваша милость?.. — донеслось снизу.

— Поднимитесь ко мне.

Через минуту он стоял перед нею.

— К вашим услугам. Чего желаете?..

— Возьмите записку и прочтите ее мне.

Цирюльник разинул рот:

— Вообще как я могу? Это ж вам-то послано!

— Я приказываю: поднимите и прочтите.

— Ну дык милорд…

— Что вы делали в трактире?

— В котором, ваша милость? В одном-то я пью, в другом закусываю, в третьем, значит, с дамочками… Трактиры — они разные бывают…

— У Одноглазого. За одним столом с Джоакином Ив Ханной.

— А, уф… Вообще, это ж просто. Я-то играл в черви, а Джо пришел поглядеть на крыс. Но крысьи бега отложили на час, он и присел сыграть со мною.

— Джо?

— Виноват, миледи?

— Вы сказали: Джо. Как о друге. Вы даже не спросили, кто такой Джоакин Ив Ханна. Вы хорошо его знаете, верно?

— Дык…

— Вы напали на грея, чтобы защитить его. Если б вы этого не сделали, Сеймур просто увел бы Джоакина, и никто бы не умер.

— Это… ваша милость, я не могу знать, кто бы умер, а кто бы выжил. Смерть предсказать сложно, тут ни к чему «если бы, да кабы».

— Однако вы не отрицаете, что напали на грея. Граф приказал вам сделать это?

— Дык, какой граф? Милорд? Нет, ваша милость, зачем бы он…

— Вы понимали, что вас не тронут. Сеймур знал вас в лицо и не стал бы убивать. Но всех, кто поддался на ваш клич, изрубили в куски. Скажите, вы знали, что так случится?

— Миледи, я простой цирюльник, не полководец какой-нибудь. Я пришел к Одноглазому поиграть, в картишки перекинуться, а не планы битвы строить…

— Из трактира вы побежали в замок, к моему мужу. Он поднял отряд сразу, едва услышал ваш рассказ. Что вы ему сказали?

— Ну дык, правду.

— Какими словами, сожри вас тьма?! Парни в трактире подрались с северянами? Или — Сеймур Стил взял Джоакина?

— Парни в трактире подрались…

— И мой муж, граф Виттор Кейлин Агна, при этих словах сразу же поднял солдат? Вы сами можете себе поверить?!

— Ваша милость, все так и было!

— Где вы нашли графа?

— Дык у него, в кабинете. Он засиделся при делах.

— А как узнали, что он засиделся? Я с гостями пила чай в трапезной, окна светились, легко было подумать, что и граф тоже с нами. Но вы не заглянули к нам, я не помню, чтобы заглядывали. Вы сразу побежали в кабинет, чьи окна не видны из двора! Вы знали заранее, что граф там? Он сказал, что будет ждать вас с докладом?!

— Ваша милость, вы меня простите, но уж такое вы нагородили… Я вообще и не знаю, как тут ответить… Все совсем чудно, на правду непохоже…

— Подберите записку.

— Ваша милость, я, э…

— Поднимите чертову записку.

Гарри Хог подчинился. Осторожно, двумя пальцами, развернул листок. Замер, глядя в сторону, мимо бумаги.

— Лизните.

— Ваша милость?

— Проведите по бумаге языком.

— Это уж слишком…

— Знаете, что такое слишком? Если вы не лизнете листок, я убью вас. Это будет обычное дело по меркам моей родины. А вот если я прикажу прибить вас гвоздями к стене, вскрыть ваше брюхо и всунуть туда записку — это, возможно, будет чересчур.

Цирюльник вывалил язык и провел по нему бумагой. Обратной стороною, без чернил.

— Переверните ее.

Белый, как снег, он повиновался.

Иона долго, внимательно смотрела на него. Гарри Хог стоял, стоял, затем опустился на ступеньку. Но боль не проявилась на его лице, а бледность испуга ушла, уступив место облегчению. Эта записка не содержала яда.

— Теперь прочтите.

— Душенька, я должен спешить в управление банка, ждут важные дела. Оставляю Нексию в твоих заботливых ручках. Верю, что все будет прекрасно. Целую.