Читать книгу - "Я клянусь тебе в вечной ненависти - Яна Фроми"

Некромонг удовлетворенно кивнул и свернул с Тонон-ле-Бер на соседнюю улицу почти у самой Центральной площади Мальбурга. Впереди мелькнула ограда Королевского парка, кованая, с золочеными копьями, за которой зеленой дымкой благоухали цветущие деревья. А по левую руку мимо окон проплыл розовато-серый фасад конфекциона Эжени, занимавшего целый квартал. Самый известный в Лидегории магазин готового платья, место, где сбывались женские мечты, а мужские банковские счета сокращались на весьма крупные суммы.

Воспитанницы Сен-Грейс нередко посещали конфекцион, прогуливаясь до площади через парк, когда выдавался погожий денек. И всегда возвращались с прелестными обновками. Как же мне хотелось хоть раз сходить в Эжени вместе с девочками, а не заказывать одежду по скучнейшим каталогам школьных модисток! Виктория искренне старалась уменьшить мои страдания и регулярно покупала в подарок что-то миленькое. Зимой она подарила мне пушистую белую муфточку, в которой так уютно было греть в морозы озябшие пальцы. Я же собственноручно смастерила для ее шляпки новый набор бархатных цветов, который она даже носила, хотя уверена, в Эжени можно было купить что-то в разы красивее.

Единственный раз, когда мне довелось побывать внутри этого женского рая, случился еще в далеком детстве. Тогда мы заезжали сюда с мамой и няней, и в памяти навсегда отпечатались бесконечные ряды манекенов, наряженных в шелка и бархат, стойки с развешанным на них тончайшим бельем, разноцветные шляпные коробки, перевязанные яркими лентами и прогуливающиеся среди всего этого великолепия изысканно одетые дамы с мечтательными улыбками на холеных лицах.

Интересно, многое ли поменялось в конфекционе с тех пор?

Вскоре я это узнаю. Ждать осталось недолго! Пусть Эжени будет не первым местом, которое я посещу после окончания Сен-Г рейс и обретения самостоятельности, но и определенно не последним.

— Мы въехали в район Семи ручьев, один из самых древних в Мальбурге, — пояснил лорд Ангэлер, едва разномастные фасады торговой части города сменились аллеями кряжистых дубов, обрамлявших классические домики из старого коричневого кирпича. — Если дворец и Центральная площадь, это сердце города, то сейчас мы попали в его мозг.

Я улыбнулась забавной ассоциации. В самом деле, академический район Семи ручьев славился старинными гимназиями — исключительно для мальчиков! — магическими мастерскими и более современными исследовательскими центрами. Ну и семью ручьями, закованными в серый гранит, через которые были перекинуты живописные мостики. Как-то Катрина сказала, что если бы и согласилась жить в Мальбурге, то только в районе Семи ручьев.

Потом лорд-попечитель направил ренмобиль к Центральной набережной, где полноводная река Марна степенно несла свои темные воды. Я не удержалась и попыталась отыскать глазами дом советника Сюффрена, где жили мои опекуны. Но дорогие особняки были едва различимы в глубине садов, и отыскать нужный у меня не получилось.

К Центральной площади мы вернулись с другой стороны города, когда солнце поднялось в зенит, а воздух стал по-летнему теплым. Пришлось даже расстегнуть бархатную накидку. Ну а когда лорд Ангэлер предложил отведать мороженого в уличном кафе на территории Королевского парка, никому и в голову не пришло отказаться. Правда, леди Цицерия опять витала где-то в облаках, но, по крайней мере, была на свежем воздухе.

Мы присели за свободный столик в тени пышного куста сирени, которая уже выпустила стрелы соцветий. Как же здесь будет хорошо через неделю-другую, когда сирень зацветет!

Наш галантный кавалер отошел к буфету, дабы поскорее разместить заказ, а я засуетилась вокруг пожилой леди, устраивая ее в кресле поудобнее.

— Вам так удобно, миледи? — спросила у своей притихшей подопечной.

Старушка посмотрела на меня выцветшими глазами будто видела впервые. Потом

что-то осмысленное и живое промелькнуло в них, и они внезапно наполнились такой злобой, что я невольно отшатнулась.

— Опять ты, — прошипела леди Цицерия, почти не двигая ссохшимися губами. Ее пальцы мелко задрожали.

От неожиданности и страха я совсем растерялась. Чем я могла ее разозлить? Я всегда была предельно вежлива, накануне и утром мы совершенно мирно общались. Хотя, конечно, у меня и имелись подозрения, что пожилая леди не очень различает кто ей читает — я или Криста…

— Лорд Ангэлер, — позвала я тихонько, стараясь привлечь внимание мужчины, заказывающего мороженое. — Милорд!

Нерешительно поднялась, не зная, что делать. Стоит ли ненадолго оставить леди и подойти к нему?

— Оставь его в покое! — Костлявая рука неожиданно сильно сжала мое запястье.

— Хочешь разрушить и его жизнь?..

Мы замерли, как нелепая статуя.

Гул беспечной болтовни других посетителей уличного кафе долетал из-за куста сирени, но чужая злоба словно стеной отгородила меня от остального мира, заключив в ледяные оковы. Даже солнце перестало казаться таким теплым и сияющим…

— Ваше любимое миндальное мороженое, бабушка. — Появившийся за спиной лорд Ангэлер поставил на столик две креманки с мороженым.

А потом с самым невозмутимым видом разжал старушечьи пальцы, что безжалостно впивались в мое запястье, и вложил в них маленькую ложечку для мороженого.

— Лорд Ангэлер, ваша прабабушка… я ничего не сделала… она сказала… — задыхаясь, как после долгого бега, попыталась объяснить я, но выходило какое-то невнятное бормотанье.

Шок от произошедшего с опозданием настиг меня, сделав язык заплетающимся, а колени ватными.

— Я слышал, что она сказала, — процедил лорд-попечитель, подхватив меня под локоток и усадив в свободное кресло. Я даже не успела возмутиться подобной бесцеремонности. Не до того было! — Не обращайте внимания, Элеонора. К вам это не имеет никакого отношения.

Я с недоверием уставилась на некромонга, и он ответил мне тяжелым пристальным взглядом исподлобья.

— Ваш заказ, милорд! — Юноша в форме официанта услужливо поставил перед Ангэлером третью креманку, и, сгрузив следом с подноса бокалы и кувшин с клубничным лимонадом, откланялся.

— Кушайте мороженое, леди. А то растает. — Некромонг с показным рвением принялся за свою порцию.

Леди Цицерия как ни в чем не бывало последовала его примеру. И мне ничего не оставалось, как вежливо угоститься предложенным десертом. За столиком воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием ложечки пожилой леди о край креманки и щебетанием птиц в высоких кронах деревьев. Но в этой тишине не было привычного умиротворения, покоя. Какая-то недосказанность невесомой дымкой повисла над столом, добавляя горчинку в сладкое угощение и тревожные ноты в птичьи трели.

— Вам не нравится мороженое, мадемуазель Элеонора? — любезно поинтересовался Ангэлер, заметив мое вялое ковыряние в стеклянной вазочке. — Я не угадал со вкусом?

— Нет, что вы, милорд! Десерт восхитительно вкусный.

Даже не обманула — мороженое на самом деле было великолепным. Свежим, ароматным, с изумительным сливочным послевкусием. Да и ошибиться с выбором лорд не мог — ведь он, кажется, собрал все ассорти вкусов, что подавались в кафе!