Читать книгу - "Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова"

зеркалу. Из мутного стекла на меня смотрела незнакомка. Худое лицо с заострившимися чертами, впалые щеки, обветренные губы. Светло-русые волосы спутались в колтун, в них застряли сухие веточки. Но самым страшным были глаза.

Светло-карие, с той самой красноватой горчинкой, они казались провалами в бездну. В них застыла тень Диких земель. На меня из отражения смотрело существо, которое научилось убивать, чтобы не быть убитым. Этот взгляд был старше меня на целую жизнь.

Я провела пальцами по щеке, стирая грязь. Под слоем копоти проступила бледная кожа.

Поверят ли Казарины, что я дочь Велимиры и Добромира? Примут ли меня? Поддержат ли в стремлении к справедливости?

Андреас уверен, что семья — это святое. Что кровные узы гарантируют любовь и принятие. Он судит по себе и своему идеализированному миру. Но я видела другую сторону: полное равнодушие к судьбам простых людей, приоритет клановых интересов над общими.

Я сняла куртку, оставшись в нижней рубахе, и плеснула из кувшина воды в лицо. Холодная влага немного остудила пылающую кожу. Я проанализировала свои ощущения. Тревога — холод в животе. Надежда — слабое трепетание в груди. Страх — напряжение в плечах.

Завтра я окажусь в дом, где родилась моя мать.

с Ты не одна, — прошептала своему отражению. — У тебя есть Лют и Андреас.

Я легла на кровать, не раздеваясь, положив кинжал под подушку. Привычка. Мягкая перина показалась жутко неудобной после твердой земли. Тишина комнаты давила сильнее, чем лесной шум.

В соседней комнате Андреас, наверное, уже видит сны о своем триумфальном возвращении. О том, как он представит меня двору, как все ахнут от моей красоты, а его признают его героем. Он уже расписал наше будущее, не спросив меня.

А Лютобор? Я прислушалась. Из его комнаты не доносилось ни звука. Он не спал. Я знала это так же точно, как то, что солнце встанет на востоке. Он сидел в темноте и слушал дыхание дома, готовый убить любого, кто подойдет к моей двери.

Завтра мы пойдем к Казариным. И я очень боялась, что стены этого особняка окажутся тюрьмой, а не спасением. Но выбора не было. Мы прошли этот путь не для того, чтобы повернуть назад.

Глава 19

Утро на постоялом дворе «Сытый вепрь» началось с лязга ведер и окриков слуг. Я проснулась за мгновение до того, как в дверь постучали. Угроз не было, если не считать таковой запах лавандового мыла и горячей воды, который пробивался сквозь щели. Какое же это странное, почти забытое ощущение — просыпаться не от холода или рыка твари, а от солнечного луча, ползущего по чистой простыне.

Андреас развил бурную деятельность с самого рассвета. Он носился между нашими комнатами, распоряжаясь прислугой с таким видом, будто готовил военную операцию, а не утренний туалет. На последние деньги он умудрился заказать для нас обновки. Не роскошные туалеты, конечно, но добротную, из плотной шерсти и льна.

— Встречают по одежке, Гаяна, — назидательно произнес он, вручая сверток с платьем темно-синего цвета. Глаза боярича лихорадочно блестели, а пальцы слегка подрагивали, выдавая нервозность. — Мы идем к Казариным. Их клан — один из столпов Казакограда. Мы должны выглядеть соответственно.

Я развернула платье. Строгий крой, высокий ворот, никакой вышивки. Скромно, но достойно. В лесу мы мазали лица грязью, чтобы слиться с землей. Здесь — надевали чистую одежду, чтобы не выделяться из толпы. Принципы выживания не менялись, менялись лишь декорации.

Лютобор вышел из своей комнаты молча. На нем был простой черный камзол, который сидел на мощной фигуре как влитой. Он сбрил недельную щетину, отчего шрам на его скуле выделялся особенно отчетливо, белой полосой перечеркивая загорелую кожу.

— Готовы? — коротко спросил он, проверяя, легко ли выходит кинжал из скрытых ножен на поясе.

— Более чем, — Андреас поправил воротник, глубоко вздохнул и расправил плечи, натягивая на себя маску уверенного в себе боярича. — Пора восстановить справедливость.

Путь до резиденции клана Казариных занял около часа. Город жил своей шумной, суетливой жизнью. Мимо проезжали крытые повозки, сновали торговцы, патрули стражи лениво поглядывали на прохожих. Я шла, стараясь копировать походку местных дам — плавную, неспешную, — но тело, привыкшее к пружинистому шагу, сопротивлялось. Взглядом я невольно отмечала пути отхода, темные переулки и удобные позиции для стрелков на крышах.

Имение Казариных располагалось в Верхнем городе, на холме, откуда открывался вид на весь Казакоград. Это был не просто дом, а настоящая крепость внутри крепости. Высокий каменный забор, увенчанный кристаллами-светильниками, скрывал территорию от любопытных глаз. Кованые ворота, украшенные гербом — вставшим на дыбы серебряным барсом, — охранял десяток гвардейцев в полированных кирасах.

Мы остановились перед воротами. Сердце в груди совершило кульбит, и я почувствовала спазмы в животе — реакция организма на неизвестность. Я подавила это чувство, загоняя его в дальний угол сознания. Сейчас мне требовалась холодная голова.

— Стоять! — гаркнул начальник караула, преграждая нам путь алебардой. Его взгляд скользнул по Андреасу, задержался на Лютоборе и с интересом остановился на мне. — Это частная территория клана Казариных. Попрошаек не принимаем.

Андреас шагнул вперед. На этот раз в его движениях было меньше театральности и больше той жесткой силы, что он обрел в пещере с анчугами.

— Мы не попрошайки, — его голос прозвучал ровно, с металлическими нотками. — Я — Андреас Туманов, наследник рода Тумановых из Донского городища. А это — Гаяна Добромировна Аракчеева. Внучка князя Елизара Казарина. Мы требуем аудиенции у главы клана.

Тишина, повисшая после этих слов, показалась плотной, как кисель. Стражники переглянулись. Начальник караула прищурился, вглядываясь в мое лицо. Я выдержала его взгляд, не моргая.

Примерно я понимала, что он видит: черты лица, разрез глаз — печать крови, которую невозможно смыть или подделать.

— Добромировна, говоришь? — протянул он с настороженностью. — Аракчеева? Князь Добромир сгинул пятнадцать лет назад. А княгиня Велислава...

— Мертва, — закончила за него. — Но я выжила. Доложите обо мне Владимиру Елизаровичу.

Начальник караула колебался секунду, затем кивнул одному из бойцов. Тот сорвался с места и побежал вглубь поместья. Нас не прогнали, но и внутрь не пустили, оставив стоять под прицелом взглядов остальных стражников.

Лютобор незаметно сместился так, чтобы прикрывать меня от возможного выстрела со стены.

Прошло долгих десять минут, прежде чем створки ворот дрогнули и бесшумно распахнулись. К нам вышел не слуга, а высокий мужчина в одежде управляющего, с цепью на груди.

— Глава клана ожидает вас, — произнес он сухо, без поклона. — Следуйте за мной. Оружие придется сдать.

— Исключено, — отрезал Лютобор. — Я — личный телохранитель