Читать книгу - "Схимники. Четвертое поколение - Сергей Дорош"

– Вот только берешь за бесценок, а продаешь втридорога. А ростовщичество?

– А в нем вы чего плохого углядели? – непритворно удивился купец. – Кому-то нужны деньги. У меня, к примеру, они есть. Я даю их в долг.

– А эта ваша придумка, которая процентом называется?

– Так не могу же я деньги отдавать просто так! И вообще вы упрекаете меня, что я не зарабатываю того, что получаю. Но позвольте, а разве чубы, сечевики – не такие же?

– Что? – Самота задохнулся от возмущения, когда златомостец сравнил его с собой, но купец, и глазом не моргнув, продолжал:

– Вы живете с военной добычи. То есть тоже берете то, чего не заработали. Только вы прежнего хозяина убиваете, а я несу ему не смерть, а золото или нужные товары. Так кто из нас хуже, юноша? Вы сказали, наша родина – там, где барыш. Это так, и это хорошо, потому что барыш везде. Вы, вояки, разъединяете народы, потому что у каждого своя честь, своя гордость. А выгода у всех одна. Мы не продаемся Империи, мы сглаживаем различия, объединяем народы и делаем таких, как вы, ненужными. Может быть, это вас так задевает? То, что не мечом будут объединены венеды, но золотой монетой. Не станет войн – не нужны и воины, а купцы нужны всем и всегда. Мы так и будем богатеть, и люди будут нам благодарны, а вы отправитесь на свалку или станете служить нам, потому что деньги нужны всем – всем кушать хочется…

Странно, во время этой длинной тирады на лице купца не отразилось никаких эмоций. Он словно бы не спорил, а растолковывал малышу очевидные вещи. Но как только прозвучало слово «Империя», Кислота как-то по-другому взглянул на купца. И с каждым его словом мышцы его напрягались все сильнее, ноги согнулись в коленях, а руки сжались в кулаки.

Прыжок златомостца был молниеносен. Только между ним и купцом стоял Самота, а рядом – Гордец, сразу заметивший изменения, предвещающие атаку. Кислоту поймали в прыжке и повалили на землю.

– Пустите! – зарычал он раненым зверем. – Убью паскуду! В землю зарою! Пустите, это он!

– Тише, брат, тише, – зашептал чуб. – Уймись.

– Пусти! Он предатель! Я узнал его!

– Он гость. Если тронешь его первым, тебя, а не его здесь закопают! Нельзя, брат, нельзя.

Словно подтверждая слова сечевика, послышались щелчки взводимых курков. Кислота наконец перестал сопротивляться, поднял голову. На него смотрело не менее десятка ружей.

– Самота, брат, ну так ведь нельзя! – зашептал златомостец. – Это его корабль палил по городу! Мы проливали кровь, не щадили себя, а он спрятался в дальнем ауле и ждал, пока его предательство даст плоды. Ты потерял всех, от моих «серебряных» девять человек в живых остались, и то случайно, а он жрал здесь бараний шашлык. А потом будет давать в долг людям, чьи дома разрушила артиллерия его корабля, чтобы они могли отстроить жилище! Всем горе, а ему, будь он неладен, барыш!

– Я понимаю, понимаю тебя. Но нельзя. Обычай. Я не хочу, чтобы здесь в тебя стреляли или ты кому голову свернул. Он не сможет сидеть здесь всю жизнь. Возмездие настигнет предателя, но не сегодня, не сейчас.

– Отпустите меня. – Кислота разом сник. – Я уже успокоился.

Ант помог встать чубу. От резкого усилия нога подвела Самоту и сейчас разрывалась от боли. Не так уж просто держать ученика схимника, да еще и переполненного гневом. Кислота поднялся, отряхнул одежду и направился к купцу. Тот побледнел. Горцы и не думали опускать ружья, впрочем, и стрелять не спешили. Но златомостец уже держал себя в руках.

– Когда-нибудь ты вернешься в город, – процедил он сквозь зубы. – И там единственным твоим барышом станет пеньковая веревка. Тайный приказ знает имена предателей.

– Ох, полно, юноша, – усмехнулся толстяк. – Пару дней назад Совет издал закон, в котором объявил амнистию всем, кто сражался на стороне Императора. Или тайный приказ уже сам себе Совет?

Глаза Кислоты налились кровью, но он сумел сдержаться. Лишь скрипнул зубами и произнес:

– Самота, достань мне бумагу, перо и чернила. Я обдумал твою идею, и теперь она не кажется мне такой уж плохой.

– Ну и правильно, – тихо говорил чуб, уводя Кислоту, а заодно опираясь на его плечо. – Сейчас в Золотом Мосту правят богатейшие из купцов, владельцев кораблей и мастерских. Они и законы издают для себя, а не для народа. Раз не наказали предателей из своих, значит, либо сами замешаны, либо думают переметнуться на сторону Империи. А тебе, купец, – добавил он, обернувшись, – я скажу одно. Всему живому свойственно стремиться к свободе. Раб стремится восстать. И все равно, из чего его кандалы – из железа или золота. Золотые даже подлее.

– Ой ли. Все ли к той свободе стремятся, сечевик? Кусок хлеба дороже права решать. Иначе одно так охотно не меняли бы на другое.

– И то верно. Золотые кандалы незаметны. Власть хозяина над рабом видна и понятна. А вашу власть заметит и поймет не каждый. Но даже если это будет несколько человек, рано или поздно кто-то из них решится восстать против нее. И тогда горе вам, потому что никто не станет умирать за ваши деньги. К чему они покойникам? А вот за идеи люди готовы умереть. И потому мы, воины, рано или поздно вернемся со свалки. Нас отмоют, отчистят и попросят избавить от спиногрызов, таких, как ты. И знаешь, купец, эта работа не принесет мне радости. Но кто-то ведь должен пропалывать грядки от сорняков. Кто-то должен вырубать деревья, не приносящие плодов, а только тянущие соки из земли. А вы уже давно плодов не приносите, лишь тянете соки из задуренного вами народа.

Бумага и чернила нашлись у Малышки. Самота, Кислота и Бескен с сыном уединились. Пока златомостец писал послания верным людям, чуб наставлял иверов:

– Ворота еще долго закрытыми продержат, но не больше десяти дней. За это время лучше бы тебе, почтенный, собрать аксакалов и обсудить все. В город пробраться сумеете?

– Небольшими отрядами пройдем, – махнул рукой Ломини. – Этим никого не удивишь. Наши там часто бывают.

– Но не в таких же количествах. Стража может что-то заподозрить.

– Скажут, что наниматься в войско пришли, – оторвавшись от письма, произнес Кислота. – Сейчас война. Пустят с радостью, еще и пороха с пулями отсыплют полные мешки.

– Так и делайте, – согласился чуб с более опытным в подобных делах собратом. – Главное – сразу разоружить заморцев и стражников, верных Совету.

– Последних вам укажет Прохор. Вот письмо к нему, как найти – объясню потом. Ему можно верить.

– Главное – избежать кровопролития. Ни один горожанин не должен умереть. Иначе вас сочтут захватчиками. Если город восстанет сразу, лучше и не пытаться что-то сделать, уходите, по возможности, без боя.

– Почему? – не понял Бескен.

– Потому что оружием Золотой Мост вы не удержите. Придется убедить горожан, что вы защитите их лучше Совета, что ваши обычаи для них лучше старых законов. И главное, запомните – защищайте Золотой Мост, но не вздумайте сунуться в Венедию.