Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

струг Стояна, как более тихоходный, а мы шли чуть позади. На весла посадили всю молодежь — сыновей Бермяты и моих отроков, а сами менялись, поочередно сидя на руме или управляя рулевым веслом.

Идти было легко — мы спускались вниз по течению. Ветра совсем не было, поэтому парус не ставили. Ладья оказалась очень ходкой и управляемой, несмотря на полную загрузку.

Река была достаточно широкой и полноводной, с множеством рукавов по обоим берегам, заливчиков и впадающих в нее ручьев. Изредка мы проплывали маленькие деревеньки и одинокие хутора, состоящие из пары домишек, но людей на берегу видно не было. Может прятались от нас, а может и просто делом были все заняты.

Настала моя очередь сесть за весло. Аудульф встал к кормилу и затянул на всю реку ритмичную песню на древнескандинавском языке. Грести стало веселее, и через некоторое время все начали подпевать, хоть почти и не понимали слов, все громче и громче.

И снова чувство опасности прорезалось внезапно в моем сознании. Я явственно представил, что из-за поворота реки сейчас нам покажется вражеский корабль. Почему вражеский? Не знаю, просто чувствую, что люди на этом корабле насторожены и настроены явно враждебно. Нет, не конкретно к нам, а вообще. Они сами ждут нападения и готовы к бою.

Река сделала плавный поворот и мы, обогнув широкий мыс, увидели ладью приличных размеров на восемь пар весел, неторопливо шедшую посередине в том же направлении, что и мы. Струг Стояна затабанил веслами и притормозил, пропуская нас вперед на всякий случай. Так мы договорились заранее — при появлении опасности мы их прикрываем и вступаем в бой первыми, как более проворные и опытные. Но этот маневр оказался излишним. Чужая ладья, завидев нас и услышав наш дружный хор, резко порскнула в сторону берега, гребцы на ней засуетились и сбились с ритма. Потом они резко ускорились и вылетели на отмель, прочно застряв в прибрежном песке.

Аудульф прекратил петь и громогласно захохотал, а потом завыл на всю реку по-волчьи, очень громко и с переливами. Все наши парни и гребцы Стояна подхватили хохот и засвистели. Один я не понял, в чем дело.

— Может остановимся и поможем им сняться с мели? — спросил я Бермяту.

— Зачем им помогать? — удивленно спросил тот. — Это лехиты, мы им не помощники, этим пшекам! Или ты их пощипать предлагаешь? Их там человек тридцать. Справимся, думаешь?

— Нет, я не предлагаю нападать на них. Я не понял, почему они от нас убегать стали?

— Спроси у своего волчары! — ответил Бермята и засмеялся.

Аудульф слышал наш разговор и сразу пояснил:

— Я пел боевую песню викингов, а вы мне подпевали. Вот они и обгадились от страха, приняли нас за воинов севера! Приятно, что нас так боятся! Готовы выброситься на берег, лишь бы с нами не связываться!

— Это купцы, тоже, видать, в Полоцк идут, — продолжил Бермята. — Еще рассмотришь их поближе, там, в городе. Они тебе не понравятся, уверяю тебя, Ратибор! Наглые, заносчивые людишки. Новый князь с недавних пор дружбу с ними водить начал.

Бермята сплюнул и замолчал, провожая недобрым взглядом севшую на мель лехитскую ладью. Оттуда в наш адрес сыпались громкие шипящие проклятия.

Аудульф снова завыл, лехиты умолкли.

— До темноты они провозятся, снимая с мели ладью, — сказал Бермята. — Значит там и заночуют. А завтра надо бы приглядывать, чтобы не догнали нас неожиданно. Пшеки злопамятные!

— Пускай попробуют напасть! — засмеялся снова ульфхеднар. — Себе на погибель!

Бермята пожал плечами и ничего не ответил. Похоже, что лехитов он сильно недолюбливал. Ну что же, если надо поостеречься, то так и сделаем. Все же просто так, без причины, бывший десятник беспокоиться не будет.

— А кто такие эти лехиты? — поинтересовался я.

— Ну, люди такие, — Бермята задумался. — В Полоцке, в основном, кривичи живут. Есть еще бодричи, лютичи. Поморяне — эти ближе к морю Варяжскому обитают. А те, что подальше от Полоцка, на реке Висла, — висляне. Слензяне и мазовшане тоже неподалеку живут. Вот и лехиты, их еще ляхами зовут, или полянами, тоже с княжеством полоцким граничат. С ними чаще всего дерутся полоцкие.

— Понятно! — удовлетворился я ответом Бермяты. — Племена, значит такие.

— Ну, можно и так сказать. Хотя язык у всех похож.

Дальше шли по реке без приключений, больше ничего интересного по пути не встретилось. К сумеркам пристали к берегу, выбрав для ночной стоянки широкую песчаную отмель, переходящую в шикарный пляж. Все сошли на берег, на всякий случай оставив на струге и ладье по паре часовых, наказав им притаиться за бортами и поглядывать на реку. Их сменят через несколько часов.

Мы же разожгли два больших костра и принялись готовить пищу. Тут же, у берега, Мал с братьями ухитрились подстрелить десяток селезней, которых сразу ощипали и хотели запечь в углях. Но я подумал, что неплохо бы поесть горячего супчика, поэтому решил всех удивить своими кулинарными талантами и сварить шулюм.

По моему указанию отроки поставили на огонь пару больших котлов с водой. Я порубил тушки селезней на крупные куски и бросил вариться в кипяток. Туда же отправились репа, которая вполне заменяла мне картофель. Добавил морковь, чеснок и лук. Еще немного подумав, я положил в котлы овсяный корень12, который здесь повсеместно употреблялся в пищу, и хорошую порцию отборных белых грибов, собранных мной прямо у берега, в молодом ельничке, за пять минут. Все это варево я щедро приправил укропом и, не скупясь, посолил. В итоге получилось отменное блюдо, все просили добавки и нахваливали.

После плотного ужина мы выставили караулы и улеглись спать вокруг костров, завернувшись в шерстяные плащи.

Ночь прошла тихо. Проснувшись, мы позавтракали остатками шулюма и отправились в дальнейший путь. Пшеки нас так и не догнали, и я вскоре совсем забыл про них.

На следующий день мне захотелось полакомиться свежей рыбкой, и я, ради спортивного интереса, с помощью Беляя закинул с кормы нашей ладьи небольшой невод. Через несколько секунд веревки, за которые крепился невод, сильно натянулись. Я подумал, что мы зацепились за подводные коряги или зачерпнули гору водорослей. Каково же было мое удивление, когда мы еле-еле выдернули невод на борт. Он был полон отборной рыбы разных пород и видов — там были и щуки, и сазаны, и лещи, и крупные окуни и язи, и