Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

дело поправимое! — спокойным голосом ответил Аудульф. — Сегодня беден, а завтра богат! Какая разница? Если я жив — буду и богат!

Аудульф внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Кто ты, воин без рода? Это ты спас меня из плена и убил Бруни-хевдинга! Я ведь не ошибаюсь?

— Ты не ошибаешься, Аудульф. Я убил Бруни-хевдинга вот этим ножом! — я покрутил у него перед носом своим засапожником. — Но я не безродный, как ты говоришь! Меня зовут Ратибор!

— Я говорю, то что вижу! Я могу иногда правильно видеть, и сейчас я точно знаю, что ты здесь один, рода у тебя нет! — он снова хохотнул. — Но это неважно. Прозвище есть у тебя?

— Нет, прозвища у меня нет! — не знаю почему, но я ему ответил. Он мне чем-то понравился, этот жизнерадостный здоровяк.

Откуда-то сверху мне на плечо приземлился Гром, недовольно ворча.

— Фюльгья5! — завороженно прошептал Аудульф. — Вот это да! Никогда такого не видел! Чтобы живьем хранитель показался, да еще и всем!

Я непонимающе уставился на него.

— У тебя есть прозвище — ты Белый Кречет! — воскликнул ульфхеднар. — Я буду звать тебя Варди6 Хвидфальк7!

Гром одобрительно закрекотал.

— Вот видишь? — широко улыбнулся Аудульф. — Я прав!

Ну как тут поспоришь? Во время нашего разговора даже Бермята с Беляем открыли рты, не говоря уже о Радиме с Малом.

— Ты спас меня, этот ублюдок Бруни собирался принести меня в жертву Одину! — продолжил Аудульф улыбаясь. — Если ты освободишь меня от веревок, я поклянусь, что буду верно служить тебе! Так что, Варди Хвидфальк? Примешь меня к себе? Возьмешь мою клятву и дружбу?

Я взглянул на Бермяту, чтобы тот помог мне советом опытного воина. Тот кивнул.

— Только тебе! — воскликнул Аудульф. — Служить только тебе! Я — норег, данов не очень-то люблю!

И снова захохотал.

Бермята и Беляй насупились.

— Я дан только наполовину! И нореги мне тоже не нравятся! Слишком наглые! — счел нужным проворчать Бермята. — Можешь принять его клятву, Ратибор! Он не обманет.

Беляй промолчал.

Я провел ножом по спутывавшим норега веревкам и освободил его.

Тот, показательно кряхтя, встал и начал разминать затекшие конечности.

— Сегодня ты убил многих! — задумчиво произнес ульфхеднар, посмотрев мне в глаза сверху вниз. Ростом он был на полторы головы выше меня. — Надо провести обряд очищения. Я приготовлю отвар, вечером выпьешь, чтобы злые духи тебя не одолели! И клятву вечером принесу, как полагается. Верь мне, друг!

— Тогда продолжим сбор трофеев! — скомандовал Бермята. — Надо ободрать убитых. Сожжем их тела здесь. Радим, Мал! Собирайте дрова!

— Не нужно! Пускай дренги8 тоже займутся благородным делом разбора трофеев. Дрова трэли9 соберут. Эй! — ульфхеднар посмотрел на рабов. — Что стоите, как каменные болваны? Бегом за дровами! Они не убегут, Бермята, не беспокойся! Я прослежу.

Рабы умчались в лес за дровами. Бермята хотел было возразить, но плюнул, пожал плечами и продолжил осмотр добычи.

Аудульф уселся у кострища на щит и принялся кашеварить, громко напевая какую-то удивительно мелодичную и красивую песню викингов.

Глава 7

Разобрав все трофеи и сложив их в ладье, мы поели гороховой каши с лосятиной, сваренной ульфхеднаром из скудных запасов разбойников. Видимо, причиной их нападения и стал как раз дефицит продовольствия. А еще они хотели добыть побольше рабов, чтобы выгодно продать их в Полоцке. Не ожидали, что им окажут такой теплый прием. Слишком теплый — даже костер мы для них соорудили. Сожгли тела и поплыли к хутору Бермяты.

Даже на двух парах весел мы добрались быстро, потому что шли по течению. К слову, рабов за весла сажать не стали — и Бермята, и Аудульф в один голос запретили, не рабское это дело.

Закрепив швартовный канат за березку, росшую у берега, мы дождались, пока холопы Бермяты прибегут для разгрузки, и только потом пошли наверх, на подворье.

Настало время дележа трофеев.

Семнадцать комплектов доспехов разной степени потрепанности и множество разного оружия уже представляли собой великую ценность. Кроме этого и вышеназванного груза и рабов, в кошельках и сундучках разбойников нашлось несколько килограммов серебра в монетах и изделиях. А с хевдинга мы сняли золотую цепь приличной толщины и пару золотых же витых браслетов, общим весом граммов на четыреста, что покрывало почти всю стоимость взятого серебра.

Оценивать все добро взялись опытный гридень10 Бермята и ульфхеднар Аудульф. Последний выступал в роли консультанта по ценам, так как сам доли с трофеев не имел, да и даже не претендовал на нее. Все по-честному.

С перерывом на обед, к вечеру справились.

Мне достался крепкий молодой холоп и одна из девчонок, та, что покрасивее. Девица была довольно высокой, с приятными округлостями в нужных местах, крепенькая такая, с длинной русой косой и большими карими глазами. Я сам выбирал, так как львиная доля трофеев была моя — минимум восемь нурманнов уложил, в том числе и хевдинга.

Золотую цепь и браслеты тоже отдали мне. Серебра и так достаточно, а такие дорогие украшения повысят мой статус, как руководителя пусть и маленького, но уже отряда. От почти всех доспехов и оружия я отказался, выбрав себе только отличную кольчугу, шлем и наручи, принадлежавшие ранее все тому же Бруни-хевдингу, а также довольно легкую саблю, слегка изогнутую, кинжал и несколько метательных ножей. Мне в коллекцию пойдут.

Немного подумав, я отложил еще один комплект доспехов и оружия для моего нового бойца Аудульфа, нашлись его размера вещи, как бы не его они и были, потом спрошу. Решил, что торжественно вручу ему этот комплект после принятия клятвы верности. Не голым же ему со мной бегать.

Беляй тоже экипировался по полной.

Младшие сыновья Бермяты получили лишь по ножу, так решил их отец. Только старшему досталась полноценная доля. Я спорить не стал, это их личные семейные заморочки. Хотя и считал несправедливым такой расклад — парни проявили себя в схватке на отлично. Поэтому выделил из своей доли по три серебрушки каждому. Бермята возражать не стал, а Аудульф и Беляй одобрительно кивнули.

Потом наши оценщики прикинули стоимость всех захваченных товаров и ладьи, и Бермята предложил выкупить у нас с Беляем наши доли. После свадеб сына и дочерей он планировал заняться торговлей, вот ладья