Читать книгу - "Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков"

свое несовершенство: и низкий рост, и угловатые плечи, и плохо запудренные синяки под глазами… Леди Аланис молчала, глядя в бокал. Пока длилась пауза, улыбка исчезла с ее лица, губы сжались, сдерживая нечто невысказанное, шрам потемнел от напряжения мимических мышц. Горькое чувство чужих потерь заполнило зал, погасив веселье. Леди Аланис заговорила:

— Мои достижения… что ж, господа, назову лишь одно: я сумела пережить прошлый год. Мне помогали достойные люди: лейтенант Хамфри из гарнизона Эвергарда, брат-лекарь Мариус из обители Марека и Симеона, святой отец Давид, герцог Эрвин София Джессика. Помогали и менее благородные, чьи имена недостойны вашего слуха. Но даже при столь серьезной помощи задача оставалась сложной. Своим упрямством на пути выживания я заслужила ненависть врагов, но также и высокую оценку друзей. Ее величество Минерва сочла меня достойной приглашения в Палату Представителей, а его светлость герцог Ориджин вверил шарф бургомистра Фаунтерры. Нынче поднимаю бокал за здравие ее величества и его светлости — людей, достигших гораздо большего, чем я.

В мертвой тишине она поклонилась Мире, выпила вино и села на место. Лишь вдох спустя слушатели опомнились и поднесли бокалы к губам. Каждый теперь боялся издать лишний звук. Стекло опускалось на скатерть с предельной осторожностью, приборы лежали без дела, не касаясь тарелок с закусками. Глава виноделов не высказал очередного эпитета, помощник шерифа не выронил: «М-да!», шериф не посмел отпустить шуточку. Банкир Конто все еще ухмылялся в усы, но ухмылка теперь отдавала горечью. Леди Аланис сумела заставить каждого подумать о своих бедах — и сравнить их с ее утратами, с коими мало что могло сравниться. Зал стыдился своего веселья, еще минуту назад столь бурного.

— Господа, простите меня, — мягко произнесла Аланис, лишь подчеркнув эффект. — Я вовсе не хотела смутить вас и погрузить в уныние. Господин распорядитель, прошу вас: разбейте эту тягостную паузу и прикажите следующую пробу!

Распорядитель отвесил поклон:

— Сию минуту, миледи. Вниманию высочайших господ предлагается последний и лучший напиток нынешнего дня.

По взмаху его руки лакеи засуетились вдоль столов, заменяя бокалы. Чашники внесли в зал бутыли, оплетенные лозой, а поверх нее перехваченные серебряными обручами с сургучными печатями. С великой осторожностью старший чашник скусил обручи специальными щипцами, безукоризненным движением выдернул пробки. Густая рубиновая жидкость плеснула в бокал императрицы.

— Сие вино, господа, зовется «Слезы ночи». Оно произведено во владениях барона Абельхейма, наследника династии виноделов, восходящей к погибшей Империи Железного Солнца. Виноградники Абельхеймов произрастают на острове Валькриди, так далеко отстоящем от западных берегов Полариса, что тамошний рассвет наступает в час нашего заката. Вино, представленное вашему высочайшему вниманию, радует глаз исключительно богатым цветом рубина и источает неповторимый аромат с нотами миндаля, коим обязано особому составу вулканической почвы острова Валькриди. Оно сделано из винограда урожая одна тысяча семьсот шестьдесят третьего года, после чего пять лет выдержано в островных погребах Абельхеймов и один год — в бочках в корабельном трюме. Крышки бочек были выполнены из двух редчайших сортов дерева: уланга и черного дуба. Бочки намеренно заполнялись лишь наполовину, чтобы напиток качался в них, поочередно омывая то одну, то другую крышки, впитывая благородную терпкость дуба и вязкость уланга. Лишь после этого вино разлито в бутыли и выдержано еще пять лет в абсолютной темноте замкового подземелья, под наблюдением слепых слуг, которые не мешали оконечному дозреванию напитка тревожащим светом факелов. Ни один виноградник материка не может дать жизни вину, сходному по вкусу с этим. «Слезы ночи» столь же исключительны среди вин, как Праматерь среди смертных людей. Бесспорно, это напиток, достойный уст вашего величества!

Все взгляды обратились к Минерве. Последняя проба, самое ценное вино — разумеется, зал ждет слова императрицы. Мира укусила губу от досады: она понятия не имела, что сказать! Именно ради этой минуты она приехала на дегустацию. Заранее готовила слова — не слишком серьезные, не слишком глупые, с оттенком чудачества и тонкого юмора. Такие, чтобы ее идея казалась забавной прихотью императрицы, а не заранее продуманным планом. Чтобы идею приняли с легкостью, как безобидный каприз высокородной девицы… Но будь проклята Аланис Альмера! После ее слов все чудачества и шуточки вылетели из головы, а думалось теперь лишь о своих утратах, да и о них — не с привычной печалью, а с дурацкой злобою. Я потеряла отца, любимого и родной дом, чуть не умерла от яда, чуть не погибла под пытками — и эта агатовка смеет думать, что пострадала больше меня?! Мало ей красоты и власти над столицей — абсолютно реальной, в отличие от моей, — подавай еще и превосходство в страданиях!

О нет, нельзя отвечать в ее стиле. Мы не на турнире мучениц! Но как тогда? Отбыться формальностью, поблагодарить всех, чего-нибудь пожелать? Как в этом случае высказать идею? «Кстати, я вот еще подумала…» — самое идиотское начало реплики. Похвалить вино, а от него плавно перейти куда нужно?.. Мира качнула вино в бокале, оно покрыло стекло маслянистой багряной пленкой, весьма похожей на кровь. Миру замутило — так живо вспомнился подвал Шейланда. Ей давали тогда выпить нечто подобное, багрянистое! Чью-то кровь, размешанную в воде. Возможно, кровь Линдси… Это было до того мерзко, что напрочь вылетело из памяти, но теперь вернулось: оттенок совпал идеально!

— Поведайте нам о своих достижениях, ваше величество, — подсказала Лейла Тальмир.

Мои достижения — конечно! Как же я могла забыть! Перечислим по списку: дала себя отравить, угодила в монастырь, не сумела сбежать, побывала в лапах безумца, стала марионеткой интригана, научилась напиваться…

Если все выходы из ситуации плохи, ломай саму ситуацию. Это говорил отец, когда учил играть в стратемы.

Мира улыбнулась своей мысли и просто выпила вино. Не поднимаясь, не говоря здравицу и ни на кого не глядя, — будто была одна в своей спальне. Вино не походило на кровь Линдси, да и на чью-либо еще: оно оказалось восхитительно.

Люди замерли, ошарашенные и даже испуганные. Мучительно спешили понять: что произошло, что означает молчание владычицы? Признание ли это собственного бессилия? Суровое ли напоминание о жертвах войны? Крайнее высокомерие, не дающее внучке Янмэй пить с городскими богачами? И как реагировать: встречным молчанием, лестью, вежливою сменой темы?..

Выдержав паузу, Мира с удовольствием облизала губы:

— Прелес-сстно!..

Несколько человек робко улыбнулись.

— Ох, простите, господа! Я поспешила опробовать «Слезы ночи» — аромат был так соблазнителен, что я не устояла. Ужасная бестактность с моей стороны…

— Абсолютное вино, совершенно абсолютное! — воскликнул старейшина винной