Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

шепчет она в ужасе. Уголок моей губы приподнимается в диком восторге при виде того, как эта оскверненная женщина трепещет.

«Я — холодный ветер», — отвечаю я, хотя эти слова не кажутся моими собственными, поскольку присутствие Акило нарастает, достигая апогея. Я всего лишь проводник силы, которая говорит моими устами. Чувствовал ли Аттикус себя так же, когда Императрица использовала его как свой рупор во время Сентенции?

«Ты — мерзость для Pax Deorum, necromanta», — рычу я, пылая ненавистью, еще более холодной, чем та, что горит в моей груди. «И за это должна умереть».

«Тогда приди и убей меня, раб, если сможешь», — выплевывает она мне в лицо, бросаясь вперед с нечеловеческой скоростью.

Я реагирую с солдатским инстинктом, делая то, что вбили в меня инструкторы: отскакиваю в сторону, уклоняясь от ее стремительного выпада, и наношу Замороженным Клинком горизонтальный удар, намереваясь разрубить ее пополам. Это кажется слишком простым — сражаться против кого-то, кто силен, но не обучен быть воином.

Но потом я узнаю, каков ее Символ, и оказывается, что это вовсе не легкий бой.

Устремляясь ко мне, некромантка вскидывает правую руку и растопыривает пальцы. Лишь благодаря тому, что я кожей чувствую замерзшую землю, мне удается уловить миг до удара и не дать пронзить себя насквозь. Я отскакиваю в сторону и в самый последний миг вижу, как из земли, где я только что стоял, вырывается каменный шип, похожий на клык какого-то пещерного монстра. Если бы я не успел отскочить, он проткнул бы мне внутренности так же легко, как клинок берсерка.

Викса издает рык ярости и снова взмахивает рукой, призывая из земли еще полдюжины копий, которые пытаются пронзить меня, пока я кружу по полу пещеры, едва уворачиваясь от их острых, как бритва, лезвий.

Должно быть, она из тех, кто связан с землей. Какая невероятная мощь, — думаю я, завидуя собственной относительной слабости. Ее черные вены должны быть эквивалентом как минимум Серебряного, а то и Золотого electus.

«Кастор!» — рявкает Маркус, делая несколько шагов в мою сторону в попытке помочь. Я качаю головой и машу ему, чтобы он отступил. Она выпотрошит его, как свинью. Единственная причина, по которой я еще не мертв, — это слой льда и снега на земле, выдающий ее движения моим чувствам, усиленным Древним Морозом.

Крича от разочарования, Викса усиливает натиск. Паника охватывает меня, когда я ощущаю, как из стены рядом пробивается шип. Я отпрыгиваю, уклоняясь от второго осколка, который вырывается из-под ног.

«Как ты это делаешь?» — требует ответа она, взбегая по одному из копий и используя его, чтобы перепрыгнуть к столам на противоположной стороне. Я не отвечаю, вместо этого бросаясь вперед, пытаясь поймать ее в воздухе, пока она не коснулась земли. Но она слишком быстра. Некромантка приземляется на другой стороне помещения, чуть за пределами моей досягаемости.

Земля подо льдом гудит, но на этот раз я к этому готов. Я протягиваю свою волю, упрочняя лед над колдовским копьем. Его острый наконечник с треском крошится о ледяную корку под моими ногами, так и не сумев пробить ее. Еще три сталагмита устремляются ко мне, и я снова преграждаю им путь. Расход эссенции ошеломляющий, но здесь, в Domus Акило, я буквально тону в ней.

Викса задыхается от напряжения, пот стекает по ее лицу, несмотря на лютый холод. Она сжимает оба кулака, и на меня летит дюжина копий. Я блокирую большинство из них и уклоняюсь от последних двух. Она невероятно сильна! Я не смогу продолжать в том же духе вечно, даже с моей необычайной способностью впитывать эссенцию.

К счастью, некромантка, похоже, тоже на пределе сил. Ее связь с землей ослаблена льдом, что, должно быть, сказывается на ее способности подпитываться эссенцией. Она смотрит на меня с явным страхом, осознавая, что я — нечто, чего она не понимает, боясь, что, несмотря на всю украденную ею силу, ей грозит смерть. Взмахом руки она призывает стену из шипов между нами. На мгновение оказавшись вне моей досягаемости, она поворачивается к столам, уверенная, что находится в безопасности.

Рыча от разочарования, я обрушиваю Замороженный Клинок на преграждающую мне путь каменную стену. Моя воля укрепляет оружие, делая его твердым, как железо, и я пробиваюсь сквозь шипы, используя дополнительную силу, даваемую моим Медным Сердцем.

Викса в шоке резко поворачивает голову, чувствуя, как рушатся ее конструкции. Я сильнее, чем она ожидала, и знаю, что она ощущает отголосок моей силы через свою связь с камнем. Она стоит над своими инструментами, лихорадочно пытаясь что-то найти. На ужасный миг мне кажется, что она собирается убить кого-то из моих еще живых товарищей, но некромантка просто ищет оружие. Она хватает пару длинных, зловещего вида ножей и поворачивается ко мне лицом.

«Иди и умри», — шипит она.

«Ты первая».

Я шагаю вперед, чтобы встретить ее, вовремя подпрыгивая, чтобы уклониться от двух хватающих рук из разжижевшейся земли, которые тянутся к моим ногам, пытаясь удержать на месте. Мое предвидение только сильнее злит ее. Ее глаза покраснели, налились яростью, а вены стали болезненно-зелеными. Кем бы она ни была, она явно не истинная electus. Похоже, истощение от перенапряжения эссенции пожирает ее, точно рак.

Я делаю обманное движение к ее левому боку, а затем резко поворачиваюсь и наношу выпад своим ледовым гладиусом в направлении ее живота. Она стремительно выбрасывает один из кинжалов, перехватывает острие моего меча и уводит в сторону, одновременно нанося удар вторым клинком. Я отскакиваю назад, отклоняясь от атаки, и возвращаю меч в позицию, чтобы оттеснить ее из зоны досягаемости.

Из моего горла вырывается тихий смешок, когда Викса отступает, и она наклоняет голову набок, сбитая с толку моим весельем. Я понимаю ее замешательство. Она понятия не имеет, кто я такой. И не знает, что только что выдала мне ее атака.

«Ты издеваешься надо мной?» — в ярости кричит она, и в уголках ее рта начинают появляться пузырьки слюны. Может, занятия некромантией сводят с ума, а может, нужно быть сумасшедшим, чтобы вообще ими заниматься. «Ты — ничто. Я вознеслась на такие высоты, о которых ты и мечтать не смеешь. Я бродила по древним залам давно умерших богов, вкушала величайшие реликвии этого мира и прожила больше трех веков». Ее дыхание прерывисто. Несмотря на хвастливые слова, я вижу, что она почти исчерпала силы.

«И все же сегодня — твой последний день».

На этот раз голос звучит мой собственный — холодный и суровый. Я чувствую что-то