Читать книгу - "Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков"

а я — ближе. Владыка сказал… он сказал… — Придумай шутку, Минерва, ну же! — Он сказал: берите пример с шута и веселитесь. Если все будут слишком серьезными, то получатся не танцы, а маневры.

— Вот уж действительно, особое чувство юмора… Я не поняла бы, что это была шутка.

— Я тоже не сразу поняла, миледи.

Леди Сибил поправила ей волосы, одернула платье.

— Ты выглядишь устало, моя милая. Похоже, тебе пора отправиться домой.

Глава 21. Монета

Конец мая — начало июня 1774 года от Сошествия Праматерей

Герцогство Южный Путь

— Прошлым летом в Алеридане я видел рыцарский турнир, — сказал Хармон Джоакину невзначай, от скуки, когда они объезжали большой мраморный карьер в холмистой части Южного Пути. — Хочешь, расскажу?

Еще бы Джоакин не хотел! Впрочем, Хармон рассказал бы все равно, а коли охранник не хочет — так пусть не слушает.

Турнир был устроен с подлинным размахом, как и все затеи герцога Альмерского. О предстоящем действе оповещено было еще зимой, в качестве приза чемпиону назначена громадная сумма в шесть тысяч эфесов, а второму месту, как и победителям среди арбалетчиков и конных лучников, — по три тысячи. Ристалищем служила арена Дэймона Великого — одна из крупнейших в империи. На трибуны легко могло вместиться все население небольшого города, такого, как Смолден, и все равно в дни турнира они были забиты до отказу. Бои шли по северным правилам: если после трех сломанных копий оба противника оставались в седле, то они обязаны были спешиться и продолжить поединок на мечах. Многие зрители — Хармон был в их числе — предпочитали пешие поединки традиционной рыцарской сшибке. Исход конной атаки решался в единственный миг — когда копье бойца разбивалось в щепки о щит или латы противника. Этот миг был до предела драматичен, но столь же краток. Мечевой же поединок длился порою до пяти минут и в полной мере показывал мастерство бойцов, а зрителям давал возможность всласть попереживать.

В первый день на ристалище вышли менее знатные воины — небогатые и молодые рыцари. Они не баловали красотой доспехов и яркостью попон, однако толпа приветствовала их с восторженным азартом. Лорды рождены для воинских успехов, и их победы воспринимались как должное. Куда больше восторга вызывала у людей доблесть и отвага, проявленные небогатыми воинами. Любимцами публики в этот день стали двое. Одним был сир Карл Красавчик из гвардии герцога Альмеры. Он дрался с дерзким задором, на грани безрассудства. Пускаясь в атаку, держал копье поднятым к небу и опускал его, когда конь уже несся во весь опор, перед самым столкновением. Это давало некоторую выгоду — противник не мог предугадать, куда придется удар. Но и риск был велик: при такой тактике легко промахнуться. Однако сир Карл с неизменной точностью нацеливал копье то в плечо, то в шлем, то в грудь противнику. Он спе́шил четверых рыцарей с первого же удара и лишь раз довел дело до мечей. После каждой победы сир Карл проезжал круг по арене, приветствуя публику. Он снимал шлем, и густые рыжие волосы ниспадали на плечи, к зависти и восторгу зрительниц.

Другим героем стал сир Лорен из Надежды. Плечистый воин среднего роста в сером плаще и промасленной кольчуге, с бурым щитом в руке, он не выглядел приметной фигурой. Но когда сир Лорен вступал в поединок, казалось, будто он выточен из гранитной глыбы. Ни один удар вражеского копья не заставил его даже пошатнуться в седле. В мечевых поединках сир Лорен действовал с неторопливым, уверенным напором. Не прибегал к финтам, ложным выпадам и обходам, а методично теснил противника, вынуждал пятиться, наконец сбивал с ног и приставлял клинок к смотровой щели шлема, обозначив этим свою победу. Сир Лорен и гвардеец Карл стали победителями первого дня.

Тут Хармон поглядел, слушает ли его Джоакин. Тот слушал, да так увлеченно, что чуть не выронил вожжи. Пришлось напомнить: ты, мол, приятель, слушать слушай, а о деле не забывай. Снайп отпросился подремать в задней телеге, фургоном правишь ты — вот и старайся. Джоакин подстегнул лошадей, а Хармон продолжил рассказ.

Во второй день на арену выехали первородные — это было зрелище! Могучие боевые кони красовались под цветастыми попонами, блистали тяжелые латные доспехи, золоченые шлемы рыцарей изображали то оскаленную тигриную морду, то медведя или кабана, а то и орла, раскрывающего крылья. Предплечья бойцов украшали гравированные наручи со славными родовыми эмблемами, гербы пестрели и на щитах. Собрался цвет Поларийского воинства: из тринадцати Великих домов одиннадцать прислали на турнир своих рыцарей, не было лишь шиммерийцев и ориджинцев. Каждый воин выезжал на арену в сопровождении оруженосца, несшего знамя; трубили фанфары, герольды дважды провозглашали имя и титул рыцаря; публика громко обсуждала бойцов, выкрикивала приветствия. Особенно одобрительным шумом встречали обладателей самых ярких доспехов, а также чемпионов прошлых лет.

В этот день победителем вышел сир Адамар рода Янмэй — кузен владыки Адриана. На его шлеме сверкали три золотых капли — символ Милосердной Праматери, а на щите перекрещивались императорские перо и меч. Сир Адамар казался самим воплощением рыцарства: высокий, статный, с горделиво приподнятым подбородком. Он бил копьем точно в центр вражеского щита — такое попадание считается наиболее почетным на турнире и наименее опасно для бойца. Ни здоровенный барон с Запада, ни опытный литлендский военачальник с седыми бакенбардами, ни капитан лазурной гвардии — двукратный победитель былых турниров — не устояли перед сиром Адамаром.

Не уступал ему в доблести Клыкастый Рыцарь — второй сын графа Нортвуда. Свое прозвище он получил благодаря диковинному черному шлему в виде разинутой медвежьей пасти, из которой торчали четыре устрашающих серебряных зуба. Клыкастый Рыцарь, как и сир Адамар, разделался с пятью противниками и стал вторым победителем дня. Толпа предвкушала потрясающее зрелище на третий день, когда кузен владыки сойдется в бою с удалым нортвудцем.

Однако этому поединку не суждено было состояться. В последний день турнира победителям из числа первородных надлежало сразиться с победителями из незнатных рыцарей, лишь затем состоялся бы финальный бой. Никто не сомневался, что лучше экипированные лорды на прекрасных конях легко разделаются с небогатыми соперниками. Сир Адамар оправдал это ожидание: он выехал против Карла Красавчика и первым же ударом копья опрокинул его. Затем серый сир Лорен из Надежды схватился с Клыкастым Рыцарем. Первые копья сломались, не принеся никому успеха; затем вторые. Графский сын заметно злился: на мечах он