Читать книгу - "Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова"

И живая вода вернётся в мёртвые пустыни.

А пока что волнуют Тебя:

Только всполох осеннего леса,

Дикий вскрик одинокого вепря,

Тихая гладь озёр…

Я дрожащей рукой достала из сумочки телефон. «Эсэмэски» со странными стихами, тайный поклонник… Нет, не может этого быть… Какая же я дура! Как я могла не догадаться…

— Ты всё ещё сомневаешься в искренности его чувств к тебе? — услышала я над ухом тихий голос Ладдока, как всегда неожиданно возникшего рядом.

— Я не знала, что он сочиняет стихи… — растерянно пробормотала я.

— Ты ещё много, чего не знаешь.

Я взглянула на Бальдерика Рэя, стоящего на сцене. Ему оглушительно хлопал весь зал, за исключением меня. Я ощущала себя загнанной в угол и сидела, не двигаясь, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. А он стоял, ни на кого не обращая внимания, и смотрел в глубину зала прямо на меня. Не выдержав напряжения, я молча встала и вышла.

— Что-нибудь хочешь сказать? — спросил Б.Р., подойдя ко мне в коридоре.

— Что? — непонимающе посмотрела я на него.

— Мне интересно твоё мнение.

— По поводу твоих стихов? Красиво… очень… — ответила я невпопад из-за вновь охватившего меня непонятного волнения.

— Я написал в домике Клавдии, пока ты спала, — пояснил он. Глаза его так и сияли, как изумруды.

— В смысле… для меня?

— Нет, для Шику, — засмеялся он. — Ты лучше скажи, что ты об этом думаешь.

— Я сохранила все твои «эсэмэски» со стихами, и даже про унылую русалку. Но я тогда не знала, что это твои. Рифма там, конечно, малость хромает, но смысл довольно интересный… — я замолчала, чувствуя, что опять сморозила какой-то бред.

— Это бардовский стиль. Рифма в таком стихосложении совершенно не обязательна, — невозмутимо возразил он. — Но я не об этом. Ты и правда не понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?

Бальдерик Рэй взял с подноса проходящего мимо официанта два бокала шампанского и протянул один мне. Я отпила пару глотков и немного успокоилась.

— А как же тогда… — неуверенно начала я. — Помнишь, у тебя в квартире? Мне показалось… Нет, я не знаю… — сдалась я.

— Если ты действительно хочешь это знать, то в тот момент мне едва удалось сдержаться, но я сделал это ради тебя, и ещё преследуя кое-какие свои определённые цели.

— Какие цели?

Он хитро улыбнулся и посмотрел куда-то вверх взглядом нашкодившего котенка.

— Как сказал один замечательный русский поэт: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей…» Уверен, ты была вне себя от ярости.

— Это мягко сказано, — подхватила я, забывая про своё недавнее смятение. — Между прочим, я тогда испытала сильный эмоциональный стресс, а ты, оказывается, находишь это забавным?

— Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее… — хладнокровно заметил он.

— Что за странную игру ты ведёшь со мной? Зачем тебе это?

— А тебе? — последовал ответ-вопрос.

— Я не играю!

— Это тебе только кажется, или ты действительно так считаешь, но я слишком хорошо разбираюсь в женской психологии, чтобы не замечать очевидного.

В этот момент к нам подошла Омелла Чи, — ослепительно улыбаясь, она протянула нам два амулета на тонких цепочках.

— У нас сегодня образовались новые пары, — сказала она. — Поэтому примите эти знаки инь и янь, как символ любви и согласия. Так вы дополните друг друга ещё сильнее.

— Спасибо, милая, — поблагодарил её Бальдерик Рэй. — Ты, как всегда, затмеваешь всех своей неповторимой красотой.

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы продолжить тему, прерванную появлением Омеллы, на лице Б.Р. снова появилось загадочно-хитрое выражение. Наверняка опять задумал какую-нибудь гадость, подумала я — и не ошиблась.

— Здесь мои родители, — вполголоса сообщил он, наблюдая за моей реакцией. — И я хочу тебя им представить. Прямо сейчас.

— Это ещё зачем? — испугалась я.

— Как же забавно видеть тебя растерянной. У тебя бывает одновременно такой испуганный и беспомощный вид, — не удержался от смеха Б.Р.

— Да, я растерялась, — с досадой призналась я. — Разве можно без предупреждения так огорошивать?

— А что в этом такого ужасного? Я что, не могу познакомить свою девушку со своими родителями?

— Свою девушку? — переспросила я, поражённая этими словами. Интересно, с каких это пор он считает меня «своей девушкой»?

— Ах, извините, пожалуйста! Вырвалось нечаянно… Моего лучшего друга! — с улыбкой поправился он. Похоже, ему было очень весело.

— Может, лучше не стоит… — пробормотала я упавшим голосом, начиная делать маленькие шажки по направлению к дверям. — Не сейчас, то есть… Мне кажется, время неподходящее! — я всё ещё надеялась избежать этой неудобной ситуации, но Б.Р. остался непреклонен.

— Вполне подходящее. Когда ещё представится такой случай? Не переживай, они тебе понравятся. И ты им тоже. Я знаю, что говорю, — он решительно шагнул ко мне и схватил меня за руку, предупреждая моё бегство.

— Нет…

— Послушай, они уже многое знают о тебе по моим рассказам, и потом, мой отец — идеальный образец такта и понимания, а мать — доброты и интеллигентности, — он стал увлекать меня за собой, разговаривая со мной как с маленьким ребенком.

— Подожди! Да стой же, ты! — попыталась я вырываться, но он не слушал меня, целенаправленно продолжая тащить вперед. — Я не могу… не хочу…

— Не упирайся, пожалуйста, если не хочешь привлечь нездоровое внимание, — строго заметил Б.Р. — Посмотри: они уже оглядываются.

Стоящие неподалёку действительно стали заинтересованно поглядывать в нашу сторону, ожидая продолжения неожиданного спектакля.

Бальдерик Рэй подвёл, точнее, практически подтащил меня к высокому мужчине в тёмном смокинге и невероятно красивой хрупкой даме в воздушном светло-сиреневом платье, с распущенными по плечам пепельными волосами. Для родителей Б.Р. они казались слишком молодыми. На вид обоим было не больше тридцати лет.

Женщина встретила нас тёплым взглядом и сияющей улыбкой. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке и ощутила, как предательская краска заливает мои щёки и уши. Бальдерик Рэй отпустил мою руку и стал обниматься со своими родителями. Я осталась стоять у него за спиной, не зная, куда мне деться, и изо всех сил стараясь принять невозмутимый вид скучающей аристократки.

— Ты был просто великолепен, — похвалила мать выступление сына и заговорила с ним на незнакомом мне языке, вопросительно поглядывая то на него, то на меня.

— Позвольте представить вам мою подругу, — сказал Б.Р., вспомнив наконец обо мне. — Майя, это мои родители Миа и Нэд Мак Рэй.