Читать книгу - "Таинственная история заводного человека - Марк Ходдер"

Покс презрительно свистнула и улетела. Бёртон, спрятавшись под ветками, внимательно рассматривал зловещее старое здание за лужайкой. Большой орнитоптер стоял перед высокими двойными дверьми. Дождь громко барабанил по металлическому фюзеляжу машины, из ее воронки поднимались усики пара.

Зачерпнув из внутреннего резервуара ту замечательную силу, которая провела его через множество приключений, королевский агент пересек лужайку и спрятался за машиной. Потом обогнул ее сбоку, скользнул под сложенное крыло и уставился на фасад монастыря. Двери открылись, изнутри сверкнул свет. Громко позвякивая, показался Паровой Человек. Зазвенели колокольчики: странный и почти непонятный голос Брюнеля. Но сверхчуткий слух лингвиста помог Бёртону легко разобрать слова:

— Входите, капитан: слишком сильный дождь.

— Вот и спрятался! — проворчал Бёртон.

Выпрямившись, он устало дотащился до входа. Брюнель посторонился, выпустив из себя клуб отработанного пара.

— Не волнуйтесь, капитан, вашей жизни ничего не грозит, — прозвенел знаменитый инженер, когда Бёртон вошел внутрь. — Входите и грейтесь у огня. Я хочу, чтобы вы кое с кем встретились.

Внутри здание полностью перестроили, для того чтобы в нем могло поместиться гигантское тело Брюнеля. Из трех этажей уцелел только самый верхний. Всё остальное превратилось в огромное пустое пространство, которое прерывалось высокими железными подпорками, заменившими внутренние стены. Наверх вела только узкая лестница без перил, слева от Бёртона. Справа от него, за деревянными ширмами с индийскими орнаментами, виднелись богато украшенная мебель, стоявшая на узорчатых коврах, и большой камин, в котором заманчиво мерцало пламя. Именно туда указывали многосуставчатые руки Парового Человека.

— Где бриллианты, Брюнель? — спросил Бёртон.

В ответ, с жужжанием шестеренок, поднялась еще одна рука. Зажимы на ее конце держали несколько плоских футляров с драгоценными камнями.

— Здесь. Объяснение ждет вас у огня. Я настаиваю, чтобы вы подошли к огню и обсушились. Иначе вы простудитесь и умрете.

Это прозвучало явно как угроза. Бёртон повернулся и неровным шагом направился к камину, минуя скамейки с разбросанными на них маленькими механическими деталями, инструментами, сверлами, латунными трубками, шестеренками и пружинами. Он обошел ширмы и увидел немолодого человека, сидевшего в кожаном кресле. Лысый, сморщившийся, с ввалившимися глазами и бледной, покрытой мелкими пятнами кожей. Никаких сомнений: это был сэр Чарльз Бэббидж.

— Будь я проклят! — воскликнул старый изобретатель надтреснутым скрипучим голосом. — Вы больны? Вы выглядите измученным! И вы промокли до мозга костей, черт побери! Ради бога, садитесь. Подтащите кресло поближе к огню. Брюнель, Брюнель! Подойдите сюда!

Бёртон прислонил трость к камину и рухнул в кресло. Паровой Человек подошел к ним, убрав с дороги пару ширм; его гигантская фигура нависла над обоими людьми.

— Где ваши манеры? — спросил Бэббидж. — Принесите сэру Ричарду бренди!

Брюнель подошел к буфету и потрясающе аккуратно вынул из него хрустальный графин с двумя бокалами. Щедро наполнив их, он вернулся и протянул людям бренди. Бёртон и Бэббидж взяли по бокалу, и Брюнель отошел на несколько шагов назад. Пар с шипением вышел из него, он опустился на корточки и замер; только его меха ритмично хрипели.

— Скрип-скрип! Скрип-скрип! — заметил Бэббидж. — Какой ужасный шум! Без остановки. И еще весь вечер дождь стучит в окно. Тук-тук, тук-тук. Как можно думать в таких условиях? Выпейте это, Бёртон. Но что с вами?

Бёртон залпом выпил бренди. Зубы с клацаньем ударились о стекло. Он отер кровь с лица, вытащил из кармана платок и приложил к ране на носу. Потом вздохнул, бросил окровавленный матерчатый квадрат в огонь и пробормотал:

— Малярия.

— Мой дорогой друг, прошу прощения! Могу ли я что-нибудь для вас сделать?

— Вы можете объяснить мне, что происходит, сэр.

— Я могу объяснить, сэр Ричард, и, когда я это сделаю, вы, боюсь, поймете, что всё это преследование Брюнеля и бессмысленное уничтожение троих моих вероятностных калькуляторов — серьезное недоразумение.

— Я действовал так только потому, что Брюнель, великий инженер, унизился до обычного грабежа.

— Уверяю вас, здесь нет ничего обычного: одно то, что я добровольно пожертвовал одним из своих калькуляторов, сделав его приманкой, разве не является достаточным доказательством, как вы считаете? Разрешите мне задать вам вопрос: будет ли кража бриллиантов считаться преступлением, если миллионы людей, фактически вся империя, извлекут из этого пользу? Прежде чем вы ответите, я хочу напомнить, что подобный вопрос часто использует британское правительство для оправдания грабежа целых стран.

Бёртон поднял руку.

— Погодите. Я сам утверждаю, что распространение так называемой цивилизации мало чем отличается от вторжения, подавления сопротивления, грабежа и закабаления, но, ей-богу, не могу понять, как это связано с грязным ограблением ювелирного магазина!

Бэббидж хихикнул.

— Ну вот, вы опять. Если двое бродяг взламывают фомкой дверь и бьют полицейского по голове — вот это я называю грязным ограблением. Но механизированный гений, управляющий тремя заводными вероятностными инструментами? Ай-ай-ай, сэр Ричард! Ай-ай-ай!

— Ответьте мне… — Бёртон остановился и застонал: дрожь завладела им, стакан выпал из рук и разлетелся на куски, ударившись о край очага. Бэббидж вздрогнул от шума, но мигом опомнился. Он хотел было встать, но Бёртон остановил его взмахом руки:

— Нет, я в порядке. Скажите мне: что приобретет империя в результате сегодняшнего ограбления?

Паровой Человек звякнул, встал и вернулся к буфету с напитками.

— Я должен поделиться с вами своим представлением о будущем, — сказал Бэббидж. — Заранее хочу сказать вам, что построить новый мир возможно. При условии, конечно, что я буду долго жить.

— Каким образом эти бриллианты связаны с вашим выживанием? Я не понимаю.

— Сейчас поймете.

Бёртон взял стакан, предложенный Брюнелем. Паровой Человек вернулся на свое место. На его теле открылась маленькая заслонка: одна из рук с клещами на конце потянулась в нее и вытащила длинную толстую сигару. Заслонка закрылась, и рука вставила сигару в маленькое отверстие на несколько дюймов ниже мехов. Затем поднялась другая рука с паяльной лампой на конце и зажгла сигару. Меха поднялись и опустились, в воздухе поплыл голубой дым.

Старые привычки живут долго.

Бёртон отпил из стакана. Джин: хороший выбор. Бэббидж наклонился вперед:

— Бёртон, что вы скажете, если больше не будет необходимости в рабочем классе?

Королевский агент посмотрел на свои туфли: от них валил пар.

— Продолжайте, — сказал он, чувствуя себя странно отделенным от происходящего, словно мир, в котором он жил, был только сном и он скоро должен проснуться.