Читать книгу - "Ангелология - Даниэль Труссони"

Элистер Кэрролл возвратился без собак. У него были короткие, тщательно подстриженные седые волосы. Одет он был в коричневые вельветовые брюки и твидовый пиджак.

— Простите моих девочек, — сказал он, усаживаясь в кресло у огня. — Они не привыкли к обществу. У нас почти не бывает гостей. Увидев вас, они чуть с ума не сошли от радости.

Он обхватил руками колено.

— Ну, довольно об этом, — сказал он. — Вы пришли ко мне не за любезностями.

— Может быть, вы расскажете, почему мы здесь, — попросил Бруно, присоединяясь к Эванджелине на диване, и положил на столик открытку миссис Рокфеллер. — Тут нет пояснений, только ваше имя и название «Музей современного искусства».

Элистер Кэрролл надел очки. Взяв конверт, он осмотрел его вблизи.

— Эбби писала это при мне, — сказал он. — Но у вас только одна открытка. Где остальные?

— Нас шестеро, мы работаем вместе, — пояснила Эванджелина. — Мы разделились на группы, чтобы сэкономить время. У моей бабушки два конверта.

— Скажите, — спросил Элистер, — вашу бабушку зовут Селестин Клошетт?

Эванджелина изумилась, услышав имя Селестины, особенно от человека, который никак не мог знать ее.

— Нет, — ответила она. — Селестин Клошетт умерла.

— Очень печально слышать, — сказал Элистер и расстроенно покачал головой. — И еще мне жаль, что лиру ищут разные люди. Эбби дала совершенно четкие указания, чтобы лиру получил один человек — либо мать Инносента, либо, если время будет упущено, женщина по имени Селестин Клошетт. Я хорошо помню это — я помогал миссис Рокфеллер в этом вопросе, и именно я привез эту открытку в монастырь Сент-Роуз.

— Но я думал, миссис Рокфеллер была неизменной владелицей лиры, — сказал Бруно.

— О нет, — покачал головой Элистер. — Миссис Рокфеллер и мать Инносента договорились, когда вернут объекты под наше попечение, — Эбби не собиралась всю жизнь нести за них ответственность. Она намеревалась вернуть их, как только почувствует, что это безопасно, а именно в конце войны. Мы понимали, что Инносента или, если потребуется, Селестин Клошетт позаботятся о конвертах, а когда придет время, четко последуют содержащимся в них инструкциям. Это было необходимо, чтобы гарантировать безопасность объектов и безопасность человека, участвующего в возвращении.

Бруно и Эванджелина переглянулись. Эванджелина была уверена, что сестра Селестина ничего не знала об этих инструкциях.

— Мы не получали никаких особых указаний, — проговорил Бруно. — Только открытку, которая привела нас сюда.

— Возможно, Инносента не успела передать информацию до своей смерти, — предположила Эванджелина. — Я уверена, Селестина выполнила бы пожелания миссис Рокфеллер, если бы знала о них.

— Понятно, — кивнул Элистер, — вижу, планы оказались нарушены. Миссис Рокфеллер считала, что Селестин Клошетт уедет из монастыря и вернется в Европу. Я помню, что мисс Клошетт была там временным гостем.

— Она бы не смогла уехать, — сказала Эванджелина, вспомнив, какой слабой и больной была Селестина в последние дни жизни.

Элистер Кэрролл прикрыл глаза, словно обдумывая, как лучше поступить. Затем решительно поднялся с места и сказал:

— Что ж, делать нечего, надо продолжать. Пожалуйста, идемте со мной. Я хочу показать вам, какой у меня великолепный вид из окна.

Они подошли вслед за Элистером к стене с большими круглыми окнами, теми самыми, которые Эванджелина заметила еще с улицы. Внизу распростерся Музей современного искусства. Эванджелина прижала ладони к медной раме. Прямо под окнами, аккуратный и ухоженный, лежал знаменитый Сад скульптур. Его прямоугольный пол был облицован серым мрамором. В центре сада поблескивал обсидианом узкий бассейн. Там, где на мраморные плиты попадал снег, они из серых становились фиолетовыми.

— Отсюда я могу круглосуточно наблюдать за садом, — негромко объяснил Элистер Кэрролл. — Миссис Рокфеллер купила эту квартиру именно для этой цели — я охраняю сад. Я видел, как многое изменилось за годы после ее смерти. Сад переделывали и перепроектировали; выросла коллекция скульптур. Мы не могли предвидеть, что попечители посчитают необходимым так решительно все изменить. Сад Филипа Джонсона тысяча девятьсот пятьдесят третьего года — символический и современный, который знают сейчас, — стер все следы того сада, который знала Эбби. Затем, из каких-то особых соображений, сад Филипа Джонсона решили модернизировать — пародия, ужасная ошибка в приговоре. Сначала сняли мрамор — прекрасный мрамор из штата Вермонт с уникальным серо-голубым оттенком и заменили его худшей разновидностью. Позже поняли, что оригинал был гораздо лучше, но это уже другой вопрос. Мрамор снова сняли и заменили похожим на оригинал. За этим было бы невозможно проследить, если бы я не взял дело в свои руки.

Элистер Кэрролл скрестил руки на груди.

— Дело в том, что сокровище изначально было спрятано в саду.

— А сейчас? — затаив дыхание, спросила Эванджелина. — Его больше там нет?

— Эбби спрятала его в полом постаменте статуи «Средиземное море» Аристида Майоля. Она считала, что Селестин Клошетт уедет через несколько месяцев, самое большее — через год. На это время сокровище было в безопасности. Но до смерти Эбби в сорок восьмом году Селестин так и не уехала. Вскоре Филип Джонсон создал современный Сад скульптур. Я взял на себя задачу перепрятать лиру, прежде чем перевернут весь сад вверх дном.

— Это, должно быть, трудно, — сказал Бруно. — Особенно при системе безопасности в Музее современного искусства.

— Я пожизненный попечитель музея и имею туда почти такой же полный доступ, как и Эбби. Забрать сокровище было нетрудно. Я просто объяснил, что статую увозят на очистку, и забрал его. Нам очень повезло, что я это сделал, — если бы я оставил его на месте, сокровище бы обнаружили или повредили. Когда Селестин Клошетт так и не объявилась, я понял, что должен не сдаваться и ждать.

— Но ведь должны быть лучшие способы сохранить такую ценность, — возразил Бруно.

— Эбби полагала, что сокровище будет в наибольшей безопасности там, куда приходит много народа. Рокфеллеры вместе создали великолепные общественные центры. Миссис Рокфеллер, как женщина практичная, хотела использовать их. Конечно, имея такие бесценные художественные произведения, для хранения частей сокровища музеи были самыми безопасными местами на острове Манхэттен. В Саду скульптур и Клойстерсе всегда полно посетителей. Риверсайдская церковь — более сентиментальный выбор. Семья Рокфеллер построила ее на месте бывшей школы мистера Рокфеллера. А Рокфеллеровский центр — это великий символ силы и влияния Рокфеллеров. Эти учреждения отображали диапазон их власти. Разумеется, миссис Рокфеллер могла сдать все четыре части сокровища в банковское хранилище и оставить там, но это было не в ее стиле. Потайные места символичны — два музея, церковь и торговый центр. Две части — искусство, одна часть — религия, и одна часть — деньги. Вот точные пропорции, в каких миссис Рокфеллер желала остаться в памяти.