Читать книгу - "Шенондоа, дочь звезд. - taramans"

несчастье: на охоте упал на камни и расшибся. Особенно пострадали голова и спина. Местный доктор прогнозировал самый неблагоприятный исход, но я выжил и выздоровел. М-да, что само по себе было изрядным чудом для моих родных и близких. Потом… Потом старая индианка, травница и знахарка, вдруг определила во мне некие способности к лечению людей. Я и сам, признаться, не очень-то поверил в такое, но… Бабка заявила, что в племени чероки с давних времен иногда… Крайне редко, как она сказала! Появлялись люди, способные лечить. До поры до времени я и сам не верил во всю эту чушь, но… Потом, так получилось, я вылечил девчонку-индианку, потом — своего деда, который слег по весне. Старику, надо сказать, уже семьдесят! Совсем недавно я подлечил своего товарища-рейнджера, когда тот был ранен в руку. Он, конечно, еще не в полной мере излечился, но, по крайней мере, речь об ампутации руки, и уж тем более — смерти от заражения раны не идет.

Во время своей речи Гюнтер внимательно наблюдал за реакцией женщин. Ожидаемо, что Луиза, как более молодая и неопытная, к тому же наверняка довольно ограниченная особа, восприняла все сразу и на веру.

«Сейчас у людей все еще остается некоторый фон мистического отношения к миру, который бытовал в Средневековье и чуть позднее. Да и сколько времени прошло с той поры? По меркам общества — не так чтобы и много. И чем более невежественны люди, тем проще им поверить в чудеса и сказки!».

А вот более старшая Корнелия, опытная и битая жизнью особа, та была задумчива, и на лице ее явно пробегали отголоски скепсиса. Мошенников-то во все времена хватало с избытком! Но и желание поверить в такое тоже присутствовало. Кид решил подлить масла в огонь:

— Вот взять, к примеру, вас, мадам Корнелия… Я явственно вижу последствия застарелой травмы правого бедра. Скорее, тазобедренного сустава справа. Вероятно, сильный ушиб, не так ли? И был он весьма давно, лет десять… Нет, скорее, все двадцать лет назад. Кроме того, у вас явные неполадки в сфере мочеиспускательной системы. Х-м-м… Нет, не почки. Здесь другое… Простудили придатки или мочевой пузырь? Тоже очень давно. Болезнь залечена неудачно и перешла в хроническую. Наверное, осенью и весной вас донимают боли. Да, стоит только остудить или промочить ноги и боли возобновляются. Нет-нет! Не отвечайте мне. Просто подумайте про себя — прав я или нет.

Гюнтер повернулся к девушке.

— А здесь… Здесь я не вижу особых проблем. Молодой, здоровый организм. Вот только не пойму… Какие-то не особо явные очаги… Что-то кожное, да? Но… Как мне кажется, не заразное, а… Нет, это нужно смотреть. Вот как-то так, мадам Корнелия.

Кид допил пиво, выбил трубку в подставленную девчонкой пепельницу и заявил:

— А теперь я все-таки хочу помыться, с вашего позволения.

И мадам, и служанка в глубоком молчании и задумчивости вышли из комнаты. Последняя, правда, не забыла прихватить в стирку одежду парня.

«Вот. Теперь пусть созревают!».

Тщательно вымывшись, в состоянии полного благодушия и неимоверной расслабленности, Кид завалился на кровать, да так и задремал. Проснулся от негромкого побрякивания рядом. Приподняв голову, оглядел все ту же мулатку Луизу, которая выносила уже пустую лохань.

— Красавица, не подскажешь ли — мои спутники уже вернулись из города?

Девушка повернулась и извинилась за то, что разбудила Гюнтера:

— Да, мистер Майер, и мистер Марк, и мистер Шарль уже здесь. Они сейчас внизу, ужинают. Спрашивали про вас, но им сказали, что вы спите у себя в комнате.

— Ага… А моя одежда? — Кид покрутил головой в поисках своих вещей.

— Одежду я почистила, развешала в шкафу. А исподнее и сорочку… Я постирала их, могу посмотреть, возможно, они уже и высохли.

— Будь добра, а то мне и выйти-то не в чем!

Возле дверей мулатка замешкалась, но все же осмелилась:

— Мистер Майер…

— Называй меня Гюнтером, Луиза. И без всякого «мистера»: я еще совсем молод, чтобы ко мне так обращались симпатичные девушки.

— Хорошо, мист… Хорошо, Гюнтер! — поправилась девчонка, — Я хотела спросить… Вы и правда можете вылечить меня?

— Ну-у-у… Полной гарантии такому дать не могу: не так уж я опытен в этом деле. Но… Думаю — да, смогу.

— А как же… — мулатка потемнела лицом, покраснела, то бишь, и Кид понял, что речь, судя по всему, идет о форме оплаты.

— Давай сделаем так… Принеси мою одежду и позови сюда мадам Корнелию, если она не занята. Прежде чем взяться за твое лечение, я хотел бы переговорить с ней.

Кид как раз успел встряхнуться, немного размяться, чтобы прогнать сон, когда в дверь постучались. Немало не комплексуя по поводу своей наготы…

«Я и так уже шокировал здесь некоторых своими странностями. Будем продолжать в том же духе!».

Но все же, частично спрятавшись за дверью, Гюнтер открыл. Как и предполагалось, это была мадам Корнелия и Луиза.

— Прошу простить… Надеюсь, я вас не шокирую своим видом? — парень перехватил стопку чистого исподнего из рук девчонки.

Белье еще было горячим от утюга. Зайдя за ширму, он оделся и вышел к женщинам уже в приличном виде. Оценил впечатление от своего бесстыдства: Луиза смущалась, но поблескивала глазками, изредка поднимая взгляд, а вот «мадам» с явным интересом приглядывалась к нему.

— Ну и что вы думаете, мадам, по поводу моих слов? — спросил Кид.

— Видишь ли, Гюнтер… Как ты и сам можешь понять, твои слова были до крайности удивительны, — прикусила губку в задумчивости женщина.

«Ну да, даме хочется убедиться!».

— Знаете что, мадам Корнелия… А давайте поступим следующим образом: я сейчас осмотрю эту юную красавицу, сделаю для себя выводы и постараюсь ей помочь.

«Х-м-м… А сможешь? Сам-то уверен в том, что говоришь? Не, ну… Хули нам, кабанам? Наебемся и лежим! Если в прошлом сне я туберкулез лечил, застарелую болезнь почек излечивал, то здесь-то — какую-то кожную болячку не залечу? Да и здесь, пусть совсем небольшой, но опыт имею. Навыки меньше не стали, силу эту магическую, природную, я чувствую. И что интересно: сейчас мне не надо уже «березки гладить», просто прогулки по лесу достаточно. Так что… Не ссы, Маруся! Я вернуся!».

Хозяйка борделя в задумчивости уставилась на девушку, а та засмущалась до предела.

— Луиза, красавица! А отчего такое смущение на твоем личике? — удивился Гюнтер, — Мадам! А разве девочка не работала уже у вас?

Корнелия вздохнула, видимо, принимая решение, ответила:

— Она уже давненько не работает, как прочие девушки. Как начались эти проблемы… Наверное, отвыкла.

— Ну,