Читать книгу - "Шенондоа, дочь звезд. - taramans"

И Киршбаум-младший, вскочив на коня, рысью отправился догонять старшего, отъехавшего на коляске.

— Значит, так… Еду я, Сэмюель, ты Марк, и ты, Шарль. Гюнтер, ты как? Едешь с нами или остаешься? — Джо с интересом поглядел на парня.

— Конечно, еду! Еще бы, такая возможность посмотреть другие места! А то я никуда за границы округа еще и не выбирался! — воодушевился Гюнтер.

Пулавски объяснил по остальным людям:

— Брюс поехать не сможет, у него какие-то дела с родственниками, чего-то там помочь надо. Джек… Ну, с Джеком все ясно. Айвен тоже попросился остаться. Киршбаум… Про то — отдельный разговор, с папашей его сейчас переговорил. Там им двоим мадам Киршбаум такую головомойку устроила, стоило ей только услышать про перестрелку. Пусть дама немного успокоится.

Диллингс не был бы собой, если бы не встретил такое объяснение издевательским смехом.

— А ты, Марк, помолчал бы! Не напомнишь, этак лет шесть назад — чья это мамаша прибежала ко мне после первого же рейда ее сыночка и причитала о том, что сынок ее такой юный, такой юный! — Пулавски наставил палец на «блондина», — Пришлось мне поручиться в том, что с сыночком ее ничего не случится. Молчишь? Вот и молчи! В общем, так… Сегодня все свободны, занимайтесь своими делами, готовьтесь к поездке. Завтра с утра, как только рассветет, встречаемся здесь. Сэм! У тебя все готово, фургон готов?

— Да, Джо, все в порядке! — кивнул толстячок.

— Не забудь взять кандалы. Этот… Который побитый, сдается мне, никак не хочет возвращаться в родные края. И ведь молчит, скотина, ничего не говорит! Ну, ничего, встретимся с людьми, те объяснят, отчего он такой несговорчивый и буйный. Все! До завтра, парни! Марк! Шарль! И давайте сегодня обойдемся без борделя и выпивки, договорились?

«Бля… Точно! Пауль же говорил, что летом здесь вовсю бордель работает. Твою-то мать… И Пауль уехал! А с этими… Чего-то у меня нет никакого желания по злачным местам гулять. Не та компания, мать иху! С ними сраться хорошо, это у них хорошо выходит: людей цеплять, на скандалы нарываться. А завтра в дорогу. И правильно Пулавски сказал: надо отдохнуть, выспаться. Ладно! Потерплю до возвращения!».

Вечер у Гюнтера прошел в кругу семьи дяди Фридриха. Ужин был вкусный и обильный. Даже чересчур обильный! А потом… Потом было довольно скучно: дядя помаленьку попивал пиво, Кид тоже слегка потягивал этот вкусный напиток, тетушка уселась под лампой с вязанием. Рядом с ней расположилась с вышиванием сестрица Мария, изредка постреливая глазками в сторону Гюнтера, что тот напрочь игнорировал. Двоюродный братец, одноименный со своим папашей, пухлый подрастающий лавочник, попытался было завести разговор с Кидом о патрулировании и перестрелке…

«Да-да… Большая деревня, а не город. Все и про всё уже знают. Хорошо еще, что не знают, кто именно убил проводников. Не представляю, как бы тогда на меня смотрели эти родственники?!».

Но тетушка пресекла разговор на корню. Вот прямо на взлете сбила! Заявила, что нечего тут… В благопристойном доме, в компании культурных и мирных людей о таком заговаривать!

— Да, Гюнтер! — покивал с важным видом дядюшка, — Что ни говори, но это занятие… Не для добропорядочных людей. Нет, я все понимаю: молодость, желание отличиться, возможно даже прославиться. Перестрелки, погони… Романтика! И порядок, опять же, в землях округа нужно кому-то поддерживать. И Джозеф Пулавски — человек, несомненно, уважаемый, но… Занятие его уж больно…

Дядюшка покачал головой, хлебнул еще пивка и продолжил:

— И десяток его… Так-то вроде и люди все достойные, серьезные, ну, кроме этих двух обалдуев.

Тетушка метнула на мужа недовольный взгляд, покосилась на детей и заявила, что тем уже пора спать.

«Вот так-то! Младший Фред — он ведь мой одногодок. Да и Машка всего на год младше. Но вот ведь — я вроде бы уже взрослый, хоть и молодой, и сижу здесь, пью пиво с дядей, разговоры разговариваю, а им — пора спать! Нет, все-таки насколько правильным было мое решение о записи в отряд. Вот — правильным и точка!».

— М-да… — невозмутимо продолжил дядюшка, когда «дети» удалились «баиньки», — Так вот… Говорю: десяток у Джозефа серьезный, только вот эти двое молодых повес…

— Ах, Фридрих! Убереги мои уши от рассказов о том, что опять натворили эти безбожные Диллингс и Тьерри! — нахмурилась тетушка.

Дядя пожал плечами:

— Да там, в общем-то… Ну, попойки все те же. И это…

— Что это, Фредди? — отложила рукоделье в сторону тетя, — Дети ушли спать. Так и говори — из борделя эти двое не вылазят!

Дядя скорчил физиономию: дескать, соглашаюсь, но — не я же это сказал! Даже руками чуть повел в стороны.

— Ну, тетушка… Здесь можно сказать, что они еще правильно поступают, — хмыкнул Кид, — Для общества в целом — правильно!

— Как это? — опешила женщина, — Посещение борделя — правильный поступок?

— Ну, представьте сами… Если бы эти двое… Да и прочие, им подобные, не имели бы возможности утолять свои плотские желания и низменные страсти с этими… Девицами. Непотребными, да-да, кто же спорит? То, что было бы? Они обратили бы свое внимание на приличных девушек и женщин, не так ли?

— Упаси бог! — перекрестилась тетя, бросив взгляд в сторону коридора, где в конце находилась спальня Марии.

— Ну вот видите? То есть, некие положительные моменты в существовании этих, бесспорно, греховных домов, есть.

Тетушка насупилась, видимо, в поисках аргументов для возражения. А дядька лениво повел взглядом, посмотрел, подозрительно прищурившись на Гюнтера, чуть задержался, разглядывая племянника, а потом… Совсем незаметно подмигнул ему! Сразу же прикрыв лицо кружкой с пивом.

«Эгей! А дядюшка-то… Х-м-м… Не так прост, как кажется. М-да… Греховные мысли, говоришь? Девы-блудницы? К-х-е… М-да!».

— Гюнтер, я все понимаю: и что молод ты, и что жизненного опыта у тебя нет, и что компания у тебя сейчас не самая лучшая, — начала тетка, — но ведь заповедано нам усмирять страсти нас одолевающие, бежать от греха, находить успокоение в молитве и в лоне матери нашей, Церкви. Смирение плоти…

Кид невежливо фыркнул, уткнулся в кружку:

«Ну-ну… Плоть усмирять, значит… Ага! А у самих трое детей! Усмиряли, усмиряли и доусмирялись! Вот что это? Ханжество или просто глупость? Человек не может увидеть отсутствие логики в своих словах?».

— Ну и что вы фыркаете, молодой человек? — рассердилась тетя.

— Ну что вы, тетушка Гудрун! Я вовсе не над вами потешаюсь! Я просто хочу сказать, что все люди все-таки разные: одним дано заниматься созидательным трудом, они мирно пашут землю, они торгуют, они выращивают