Читать книгу - "Бездушный Хеллион - Джоди Кинг"

из этого не так, но голоса не умолкают: они неумолимы. Они вцепляются в мой рассудок, затягивая меня все глубже в бездну.

Мне хочется кричать, желание выпустить сдерживаемую агонию почти непреодолимо. Мысль о том, чтобы разрезать свое тело на куски, позволить боли вытечь из меня, что угодно, чтобы облегчить ее, приходит мне в голову.

Когда голоса становятся громче, я быстро поднимаю руку, отчаянно пытаясь найти бритву. Мои пальцы дрожат, когда я разрываю пластик. Без колебаний я прижимаю лезвие к руке и быстро режу её поперек, снова и снова. Моя кровь смешивается с водой, алой рекой заливая мои бедра и стекая в канализацию. Мои рыдания становятся все более беспорядочными, шепот в моем сознании говорит мне, что я бесполезна, слаба и что я никогда не буду ничем большим, чем жертвой из-за того, как эти люди обращались со мной.

Я продолжаю отчаянно резать другую руку, но боль не проходит: кажется, она усиливается, усиливая мучения внутри меня.

Чувствуя оцепенение, я роняю лезвие, звон металла о плитку эхом отдается в небольшом пространстве. Я откидываю голову назад, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Мои руки покалывает, теплая кровь сочится из них, когда они лежат рядом со мной, и когда я, наконец, начинаю чувствовать, что успокаиваюсь, меня охватывает ощущение покалывания.

После кратковременной отключки мои глаза резко открываются, и я встаю. Мой разум немеет, настолько тихо, что даже не слышу собственных мыслей. Я двигаюсь к двери в трансе, мое тело действует на автопилоте. Мир вокруг меня расплывается, края моего зрения темнеют, когда я иду вперед, как будто в каком-то сне.

Когда я захожу в спальню, останавливаюсь в изножье кровати и тупо смотрю на него, спящего. Я наклоняю голову набок, а затем мой взгляд постепенно перемещается вправо от него, где я вижу его нож, лежащий на прикроватной тумбочке. Я рассеянно подхожу к нему и, оказавшись в пределах досягаемости, осторожно поднимаю. Крепко сжимая рукоятку обеими руками, я смотрю на Хелла, глядя на него сверху вниз сквозь размытое пятно.

— Убей его. — Наконец-то в моей голове раздается голос.

Я поднимаю нож, слезы текут по моим щекам, прежде чем нанести удар. Почти вонзаясь в его горло, он быстро хватает меня за запястье как раз вовремя, его глаза распахиваются. Он сердито смотрит на меня, пока я продолжаю использовать всю свою силу, чтобы надавить на него, но он внезапно обезоруживает меня, хватает за горло, без усилий поднимает и швыряет на кровать.

— Какого хрена, Нуар! — агрессивно кричит он. — Какого хрена ты делаешь?

— Убиваю тебя, — говорю я без эмоций.

Он в замешательстве склоняет голову набок, прежде чем приблизить свое лицо к моему, заглядывая мне в глаза.

— Почему? — рычит он, в нем зарождается ярость.

— Потому что ты такой же, как они.

Он смотрит на меня так, словно не узнает, прежде чем его взгляд скользит по моим порезанным рукам.

— Что, черт возьми, ты наделала? — его взгляд встречается с моим, и я просто смотрю на него. Он трясет меня за горло, чтобы заставить ответить, и я внезапно кричу на него.

— Ты сделал меня такой! Ты обращаешься со мной как с гребаным животным, когда трахаешь меня, а потом называешь это удовольствием!

Он медленно откидывает голову назад, его рука ослабляет хватку на моем горле, и я продолжаю:

— Ты заковываешь меня в цепи и используешь точно так же, как они это делали, для собственного удовольствия, не заботясь об ущербе, который оставляешь после себя, трахая!

Он качает головой из стороны в сторону:

— Нуар...

— Ты такой же, как они. — шепчу я.

— Ты такой же, как они.

— Ты просто...

Внезапно мои веки опускаются, темнота окутывает меня, и я чувствую, как он нежно касается пальцами моей щеки:

— Нуар?

Пока она лежит у меня между ног, прижавшись спиной к моему торсу, я время от времени поглядываю на нее, пока она спит, осторожно перевязывая ее порезанные руки бинтами. Ясно, что моя Куколка была не в своем уме. Я ее не узнал. То, как она смотрела мне в глаза без эмоций, то, как она говорила, не было похоже на ее обычный голос. Это было так, словно гребаный демон жил внутри нее.

Все, что она говорила, было пустым, но в какой-то степени правдой. Это выворачивало меня наизнанку. Я много лет сталкивался с безумием, чтобы знать признаки того, что кто-то теряет рассудок, и в этот момент она потеряла свой. Все доводит ее до наивысшего пика: она опасна и сломлена. И чем больше я провожу с ней времени, тем больше она это раскрывает. День за днем она показывает мне тьму, которую пытается замаскировать. Такой же, как они. Кого, блядь, она имеет в виду? Все, что я знаю, это то, что когда она это сказала, это меня выбило меня из колеи. Я хотел отойти, больше не прикасаться к ней и не причинять боли.

Она внезапно шевелится, и когда медленно открывает глаза, они фиксируют взгляд на мне, перевязывающем ей руки.

— Что, черт возьми, случилось? — сонно бормочет она, пытаясь пошевелиться.

Я тяну ее обратно вниз.

— Почти закончил.

Она избегает зрительного контакта со мной, когда мы погружаемся в тишину, ее эмоции явно противоречивы.

— Ты не помнишь, что произошло? — С любопытством спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет, я помню, что была в душе, а потом все погасло.

Я глубоко вздыхаю, тяжесть ее слов тяжело ложится на мои плечи. Как только я заканчиваю, поднимаю ее, укладывая рядом с собой.

Она отворачивается, и я переворачиваюсь на бок, пристально глядя на нее сверху вниз, пока постепенно она снова не засыпает. Комната наполняется оглушительной тишиной, удушающей. Я пристально наблюдаю за ней, и в моей голове роятся мысли, которые я, кажется, не могу распутать.

ГЛАВА 27

Я сижу за кухонным столом в трейлере Холлоу и смотрю на чуть теплую кружку кофе, которую сжимаю в руках. Блаш стоит, прислонившись к углу справа от меня, и пытается убедить меня пойти с ней куда-нибудь сегодня вечером.

— Давай, Нуар. Это будет весело. Это просто тихий бар недалеко отсюда, — успокаивает она меня убедительным тоном.

Я делаю глубокий вдох, поднося кружку к губам.

— Я не уверена, Блаш. Почему бы нам просто не потусоваться здесь?

— Потому что это скучно, — прямо отвечает она, и я не могу удержаться от улыбки, опуская кружку после глотка, но улыбка кажется чужой, почти вымученной.

Я чувствую, как порезы на моих руках трутся о ткань моей толстовки, постоянное напоминание