Читать книгу - "Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод"

и готовый, предстал передо мной во всей своей физиологической откровенности. Кожа натянутая, почти глянцевая, крупная вена пульсировала. Он обхватил его пальцами, короткими, привычными движениями, направляя к моей промежности.

Я почувствовала горячий, влажный кончик у самых моих половых губ, обжигающий кожу. Инстинктивно, всем телом я дернулась назад, но его вторая рука, как стальной обруч, держала меня у пояса.

— Вы что делаете, Леонид Романович?!

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось что-то тёмное, властное:

— Ну вы же сейчас сами продаёте своё тело, чтобы я отпустил вас пораньше.

— Нет, Леонид Романович! — я замотала головой, чувствуя, как паника накатывает волной. — Я просто хотела, чтобы вы попросили меня обратно одеться, сказав, что отпустите с работы пораньше! И у вас же жена!

Он усмехнулся – холодно, жёстко:

— Нет, Ангелина. Так дела не делаются. Вы меня возбудили, вы и исправите проблему. Всё будет по-моему, если вы так сильно хотите уйти.

Секретарское дело. Глава 4.

Мир сузился до вспышек за окном, до стука собственного сердца в висках, до тяжелого, влажного дыхания Леонида Романовича у меня за спиной. Его слова «всё будет по-моему» прозвучали как приговор. Прежде чем я успела что-либо осознать, его железная хватка на моей руке закрутила меня вокруг своей оси, и он, не отпуская, потащил к дивану.

Он грубо уселся на него, скинув с себя остатки одежды – рубашка, брюки и трусы сползли на пол бесформенной тканью. Его член, напряженный и грозный, подрагивал в такт пульсу.

Затем, без лишних слов, он развернул меня спиной к себе и грубо усадил себе на колени. Я оказалась сидящей на нем, моя спина прижата к его груди, его руки легли на мои бёдра, как кандалы. Мои ноги стояли на полу по обе стороны от его ног, бёдра были разведены, открывая ему полный доступ.

И в этот миг, чувствуя его голую кожу у своей спины и его возбуждение у ягодиц, до меня наконец дошло, кристально ясно и бесповоротно: отпустит он меня только после этого. Только после того, как его сперма станет печатью на нашем грязном контракте. Не было больше ужаса, было лишь ледяное, отстранённое принятие.

Одной рукой он продолжал держать мое бедро, а другой нашёл свой член и приставил его к моему влагалищу. Кончик, упругий и обжигающе горячий, упирался во вход, который рефлекторно сжался.

Он надавил. Сначала аккуратно, всего на сантиметр. Было туго и больно. Я вскрикнула, закусив губу. Он замер, давая тканям немного поддаться. Потом, с невероятным, выматывающим терпением, он начал входить глубже. Это было медленное, неумолимое погружение. Каждый новый сантиметр его члена, входящего в моё влагалище, сопровождался ощущением растяжения, жжения, а затем – странного, давящего заполнения. Он входил всё глубже и глубже, пока не упёрся в самую глубь, в шейку матки. Мы оба замерли – он, полностью вошедший в меня, я – пронзённая, распятая на его плоти.

Его руки скользнули ниже, обхватив мои ягодицы, его пальцы впились в мякоть. И тогда он начал действовать.

Он приподнял меня за ягодицы, оторвав от себя. Его член, обмазанный нашей смешанной смазкой, с влажным, чавкающим звуком вышел почти полностью, обнажая чувствительные внутренние стенки. А затем он с силой отпустил руки.

Я всей тяжестью рухнула вниз. Его член с резким, разрывающим движением входил обратно, до самого предела, ударяясь в шейку матки. От каждого такого толчка у меня перехватывало дыхание, и вырывался короткий, сдавленный стон. Он установил ритм: мощный подъём, за которым следовало падение, от которого всё внутри содрогалось. Моя грудь, ничем не стесненная, бешено колыхалась в такт этим движениям, соски чертили по воздуху круги, затвердев от трения и адреналина. Я могла только откинуть голову ему на плечо и слушать: его тяжелое дыхание, влажные шлепки наших тел, свои собственные прерывистые всхлипы «ах… ах…» на каждом глубоком проникновении.

Но его силы, подстегиваемые лишь грубым желанием, иссякли. Его движения стали редкими, хватка ослабла. С последним, отчаянным толчком он замер, и его пальцы разжались. Его член, всё еще твердый, пульсировал внутри меня, но он сам выдохся.

Мгновение я сидела неподвижно, чувствуя эту пульсацию. Потом медленно, очень медленно, я приподнялась. Раздался тот самый влажный, интимный звук выхода. Я сползла с его колен, мои ноги чуть дрожали. Я повернулась к нему лицом. Его взгляд был мутным, он тяжело дышал, откинувшись на спинку дивана.

Не говоря ни слова, я забралась на диван, встав на корточки прямо перед ним. Каблуки впивались в кожаную обивку, бёдра были напряжены. Я взяла его член в руку. Он был мокрым, скользким, всё еще готовым. Он вздрогнул.

Я направила головку его члена к своему влагалищу, которое теперь было широко открытым и готовым. И я, глядя ему в глаза, опустилась на него, впуская внутрь себя, чувствуя, как он снова заполняет меня до предела.

И я начала скакать.

Это были резкие, отчаянные движения вверх-вниз. Я поднималась на корточках так высоко, что его член почти полностью выходил из меня, обнажаемый, блестящий от смазки, и с силой, от которой диван скрипел, обрушивалась вниз, принимая его обратно. Каждый раз, когда он входил на полную длину, по моему телу пробегала судорога, и из горла вырывался громкий, гортанный стон. Влагалище сжималось вокруг него, пытаясь соответствовать этому яростному ритму. Звук был откровенным, влажным, причмокивающим.

Он смотрел на меня, заворожённый. Его руки поднялись и грубо сжали мою грудь, больно мня её, закручивая соски между пальцами.

— Да… вот так, шлюха… — бормотал он, его глаза закатывались.

Потом он потянул меня к себе, прижал к своей потной груди. Его лицо уткнулось в мою грудь, его язык, шершавый и влажный, принялся лизать и сосать сосок, с жадностью, граничащей с голодом. Я не сопротивлялась. Я лишь продолжала скакать, мои бёдра работали, как поршни.

Когда силы начали покидать и меня, я сменила тактику. Я опустилась с корточек на колени, оставляя член всё еще глубоко внутри. И тогда я начала двигать бёдрами круговыми движениями, медленными, но невероятно глубокими. Я описывала тазом круги, растирая его член внутри себя, задевая им все самые чувствительные точки. Стоны мои стали глубже, протяжнее. Я смотрела на его запрокинутое лицо, на сжатые челюсти, и знала – конец близок. Я делала всё, чтобы его ускорить, трахая его теперь с той же безжалостной целесообразностью, с какой он начал этот акт.

Именно в тот момент, когда