Читать книгу - "Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод"

Внебилетный вопрос. Глава 1.

Раньше лето, воскресенье и десять утра пробуждали в моей душе трепетные, почти священные чувства. Это было время бесконечной свободы – школьные каникулы растягивались впереди золотистой дорожкой, по которой я могла бежать с подругами от рассвета до звездных сумерек, не ведая никаких обязательств, кроме собственного счастья. Мир принадлежал нам целиком, и каждое утро встречало нас обещанием новых открытий.

Теперь же время стало моим безжалостным тираном. Три года минуло с тех пор, как я переступила школьный порог в последний раз, три года университетской жизни превратили некогда волшебные летние утра в удушливую пытку. Я сидела в этом душном кабинете, где воздух казался густым, как патока, и молила небеса лишь об одном – хоть как-то выкарабкаться с тройкой по психологии и поскорее добраться до дома, чтобы провалиться в забытье сна.

В аудитории воцарилась та особенная, напряжённая тишина, которая бывает только на экзаменах. Нас осталось всего трое: я, мой одногруппник Иван – высокий, всегда слегка взъерошенный парень с вечно обеспокоенным выражением лица – и наш преподаватель Андрей Борисович. В эту минуту Иван сидел напротив него за массивным деревянным столом, нервно теребя край своей рубашки и бормоча что-то невразумительное в ответ на вопросы по билету. Его голос дрожал, как натянутая струна, готовая вот-вот порваться, и я понимала: сразу после него настанет моя очередь.

А я даже не открывала учебников. Пару дней назад наша староста, всегда такая уверенная в себе и осведомлённая, объявила, что всей группе поставят автоматы. Как же горько было узнать, что автомат получила только она одна! Впрочем, я пыталась успокоить себя: в кабинете больше никого не будет, а значит, даже если я провалюсь полностью, Андрей Борисович из человеческого сочувствия подтянет меня до тройки. К тому же зачем непрофильному преподавателю топить студентку?

Я не зря потратила утро на тщательную подготовку – правда, не к экзамену, а к своему внешнему виду. Еще перед поступлением в университет я пересмотрела множество роликов с советами бывалых студентов, и среди прочих хитростей запомнила одну: перед экзаменом у преподавателя-мужчины нужно нарядиться и накраситься, а перед женщиной-преподавательницей, наоборот, прийти без макияжа и в простой одежде, чтобы создать впечатление, будто всю ночь просидела над учебниками и времени на красоту не осталось.

Андрею Борисовичу было лет 45-50, как раз из той категории мужчин, которые теоретически могли поставить оценку не только за знания, но и за… ну, скажем так, за общее впечатление. Поэтому сегодня я надела свое самую удачную юбку с белоснежной блузкой, аккуратно подкрасила глаза и губы, уложила волосы так, чтобы они мягко обрамляли лицо.

Голос Андрея Борисовича прорезал мои размышления:

— Иван, плохо. Можно было гораздо лучше подготовиться. — Он покачал головой с выражением разочарованного отца. — Раз уж вы кое-как ответили на первый вопрос, поставлю вам тройку, но это чистая снисходительность.

— Спасибо большое, Андрей Борисович! — Иван буквально просиял от облегчения и протянул свою зачётную книжку дрожащими от волнения руками.

Преподаватель молча взял зачётку, неспешно расписался своим размашистым почерком и вернул обратно. Иван еще раз горячо поблагодарил, неловко поклонился и практически выбежал из кабинета, словно боясь, что Андрей Борисович передумает.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и мы остались вдвоем.

— Анастасия, — произнёс он негромко, но так, что внутри у меня всё ёкнуло, — ну что ж, вы последняя. Время на подготовку истекло. Подходите.

Я поднялась со своего места, и тут же почувствовала, как предательски подкосились ноги. Колени затряслись так, словно я стояла на краю пропасти.

Я сделала шаг, второй, и услышала, как громко стучат каблуки о пол. Внутри же звенела тишина, только сердце било по рёбрам, и я никак не могла понять – это от страха или от чего-то другого.

Внебилетный вопрос. Глава 2.

Подойдя к его столу на ватных ногах, я опустилась на стул и протянула билет. Бумажка дрожала в моих пальцах, словно осенний лист на ветру. Андрей Борисович неторопливо взял билет, скользнул взглядом по строчкам и откашлялся.

— Итак, — его голос звучал деловито, почти равнодушно, — у вас вопрос «Какие существуют виды памяти?» — он поднял глаза и посмотрел на меня поверх очков с выжидательным выражением. — Анастасия, какие же виды памяти вам известны?

Я почувствовала, как во рту пересохло, а мысли разбежались в разные стороны, словно испуганные воробьи. В голове царила такая пустота, что даже эхо не отдавалось. Замешкавшись ещё на несколько мучительных секунд, я наконец выдавила из себя:

— Память… память делится на два основных вида: кратковременная и долговременная. — Слова словно вязли у меня на языке. — Кратковременная – это когда память хранит информацию в течение короткого промежутка времени, а долговременная… это когда… ну, хранит информацию долго.

Повисла тишина. Я замолчала, отчаянно надеясь, что этого будет достаточно.

Андрей Борисович медленно снял очки, протёр их платком и снова водрузил на нос. Его взгляд стал пронзительным, изучающим.

— И всё? — спросил он с легкой иронией в голосе.

— Ну… да, — прошептала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— То есть больше никаких других видов памяти не существует? Только кратковременная и долговременная? — В его голосе появились нотки нарастающего недоумения.

— Существуют, что ли? — неуверенно пролепетала я. — Ну, эти два основных вида – это точно…

Андрей Борисович откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Представляете, Анастасия, существуют. Может быть, хотя бы по категориям разобьёте те виды, которые назвали?

Я молчала, чувствуя, как паника медленно, но верно подбирается к горлу. Мои глаза метались по кабинету – от книжных полок до окна, от диплома на стене до стоящей на столе чашки с остывшим кофе – в отчаянной надежде найти подсказку где угодно, только не в собственной голове.

— Куда можно отнести кратковременную и долговременную память? — настаивал преподаватель, и в его голосе уже слышалось плохо скрываемое раздражение.

Мои глаза продолжали бегать туда-сюда, словно зверёк в клетке. Я не знала, что ответить. Вообще ничего не знала.

Андрей Борисович снял очки, закрыл глаза и медленно, устало прикоснулся пальцами правой руки к переносице, массируя ее. В этом жесте читалась такая усталость, такое разочарование, что мне стало стыдно до самых кончиков пальцев.

— Анастасия, — произнёс он