Читать книгу - "Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод"

Худой бросил через плечо:

— Надеюсь, после этого твой муженёк задвигается и отдаст флешку. Ну, либо бросит тебя за такую измену, оставив у помойки без денег. Так что лучше тебе самой его уговорить, пока мы не отправили это видео.

Они начали уходить, но худой обернулся и сказал:

— И ты давай, тут не сиди. Одевайся, мы через пару минут отпустим твою дочку. А ей не надо видеть тебя в таком состоянии.

Они вышли из заброшки. Я осталась одна – голая, грязная, в темноте, с болезненно пульсирующей промежностью и ощущением липкой спермы между ног. Я посмотрела на свои порванные трусики, разрезанную футболку, раскинутую рядом. Спасибо, что хоть штаны и олимпийку не порвали.

Семейный заговор. Глава 1.

Жаркое июньское утро заливало мою кухню ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь приоткрытые жалюзи. За окном уже слышался гомон проснувшегося города, а в квартире стояла блаженная прохлада от работающего всю ночь кондиционера. Мы с Мариной, моей старшей сестрой, сидели за круглым столом, между нами дымились две чашки с чаем – несмотря на жару, мы обе предпочитали горячий чай холодным напиткам. Обычно наши встречи были наполнены беззаботной болтовнёй и смехом, но сегодня что-то неуловимо изменилось в самой атмосфере.

Я подняла свою чашку, вдыхая терпкий аромат бергамота, и украдкой наблюдала за сестрой. Марина машинально помешивала ложечкой чай, хотя сахар давно растворился. Её пальцы едва заметно дрожали, а взгляд карих глаз блуждал по кухне, словно она видела здесь всё впервые. Тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, а привычно аккуратная укладка сегодня была собрана наспех в небрежный пучок.

Она подняла чашку, сделала крошечный глоток и тут же поставила обратно, словно даже этот простой жест требовал непомерных усилий. Фарфор тихо звякнул о блюдце – ещё один признак её нервозности.

— Марина, что-то случилось? — не выдержала я, отставляя свою чашку.

Она вздрогнула, будто я вырвала её из глубокого транса, и попыталась изобразить улыбку. Получилось жалко – уголки губ едва приподнялись и тут же опустились обратно.

— Нет, с чего ты решила? — её голос звучал слишком высоко, слишком натянуто.

Я покачала головой и накрыла её холодную ладонь своей рукой.

— Марин, я тебя насквозь вижу. Мы же сёстры, не забыла? Признавайся, что стряслось.

Она долго молчала, глядя в свою чашку, словно там были написаны ответы на все вопросы. Потом глубоко вздохнула, и плечи её опустились, будто она сбросила с себя невидимую тяжесть.

— Ну… — начала она тихо, и мне пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Ты же знаешь, что Коля уже третий год не работает. Он даже работу не собирается искать – лежит всё время перед телевизором, смотрит свой футбол и новости, и всё. Как будто мир за окном перестал существовать, — она сделала паузу, подняла чашку, но так и не донесла до губ, поставив обратно. — У меня зарплата маленькая, денег катастрофически не хватает. А на мне ещё вся уборка, готовка, стирка… Я как белка в колесе – кручусь с утра до ночи, а толку никакого. Лёшка, конечно, помогает с деньгами, но ты сама понимаешь – он недавно переехал, взял ипотеку, а проценты конские. Он не сможет нам вечно помогать, у него своя жизнь, — голос её дрогнул, и она прижала ладони к лицу, растирая виски. — Я уже себя в руках не могу держать, Света. Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что после работы снова нужно возвращаться домой. Собственный дом стал для меня тюрьмой. Представляешь?

Она наконец-то сделала большой глоток чая, посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде была такая безысходность, что у меня сжалось сердце.

— Я хочу развестись. — Слова упали между нами, как камень в тихую воду. — Да, Свет, мы расписаны с ним уже двадцать лет, прошли через огонь и воду… но я не могу уже терпеть это. Не могу и всё.

Я сжала её руку крепче, чувствуя, как она дрожит.

— Марин, если ты до сих пор на сто процентов не уверена, то я тебе скажу – ты правильно поступаешь в этой ситуации. Нельзя жить в таком аду.

Её глаза наполнились слезами, но она их сдержала.

— Правда? Ты так думаешь? Я не эгоистка?

— Абсолютно. Ты имеешь право на счастье, Марина.

Она кивнула, но тут же нахмурилась, и я поняла – есть ещё что-то.

— Свет, только есть одна загвоздка. — Она нервно накручивала на палец прядь выбившихся волос. — У нас как бы прописан брачный контракт, то есть после развода всё делится 50 на 50. А я не хочу с ним ничего делить. Если ты не забыла, квартиру подарили наши родители на свадьбу, а не его. А машину я купила за свои деньги, которые откладывала ещё со школьных времён, копила на мечту.

Я откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

— Блин… Подписали брачный договор в юном возрасте, когда в те времена брачный договор почти никто не подписывал. А Коля, оказывается, не таким уж глупым был в свои двадцать лет – подстраховался заранее. Лазеек никаких нет? Может, адвокат что-то придумает?

Марина сделала ещё глоток, и я заметила, как побелели её костяшки от того, как крепко она сжимала чашку.

— Есть одна лазейка. Измена. — Она помолчала, собираясь с духом. — Я не помню точно, как проценты распределяются в такой ситуации, но тот, кто изменил и был пойман с поличным, получит очень малую долю. Может, процентов десять-пятнадцать, не больше.

Она подняла на меня глаза, и в них была такая мольба, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Свет… помоги, а?

Чашка едва не выпала у меня из рук. Я поставила её на стол, стараясь выиграть время и осмыслить услышанное.

— Марин, ты хочешь, чтобы я переспала с Колей? — голос мой звучал так, будто принадлежал кому-то другому.

Она закусила губу, и на мгновение мне показалось, что она сейчас откажется от своих слов, скажет, что пошутила. Но нет.

— Свет, пожалуйста. Понимаю, звучит дико, чудовищно даже, но… ради старшей сестры. Я бы никогда не попросила, если бы был другой выход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я встала, прошлась по кухне, пытаясь унять бурю эмоций.

— Почему я? Почему своих подруг не попросишь? У тебя же их полно.

Марина горько