Читать книгу - "Состояние постмодерна. Исследование истоков культурных изменений - Дэвид Харви"

Первое поколение фабричных рабочих обучали значимости времени их хозяева; второе поколение формировало собственные комитеты с сокращенным рабочим временем в рамках движения за десятичасовой рабочий день; третье поколение боролось за оплату сверхурочной работы или за полуторную сверхурочную ставку. Они усвоили категории своих нанимателей и научились сопротивляться в рамках этих категорий. Они слишком хорошо усвоили урок, что время – это деньги [Ibid., р. 90].

Попытки ускорить или интенсифицировать трудовые процессы во многих случаях по-прежнему реально провоцируют сильнейшие и острейшие схватки между работниками и управляющими. С точки зрения последних, такие стратегии, как сдельная оплата или производственные бонусы, могут считаться лишь частичным успехом, поскольку рабочие часто устанавливают собственные трудовые нормы, которые, в свою очередь, регулируют интенсивность труда. Прямые столкновения по поводу ускорения и интенсификации труда, перерывов и расписаний слишком часто оказываются разорительными, чтобы на них можно было идти с легкостью. Ускорение перехода к конвейерным производствам, роботизации и системам автоматического контроля обеспечивает более хитроумные способы непрямого регулирования, но их редко можно изменять, не вызвав протест рабочих. Но вопреки этому сопротивлению большинство трудовых графиков составлены исключительно жестко, а интенсивность и скорость производства в целом были организованы такими способами, которые благоприятствуют капиталу, а не труду. От телефонных операторов компании AT&T ожидают, что они в качестве условия контракта будут обслуживать один звонок каждые 28 секунд; водители грузовиков вынуждены доводить себя до крайней степени усталости и рисковать жизнью, употребляя таблетки, чтобы не заснуть; авиадиспетчеры испытывают сильнейший стресс; рабочие на конвейерах принимают наркотики и алкоголь, – все это неотъемлемая часть ритма труда, установленного извлечением прибыли, а не формированием гуманных рабочих графиков. Такие компенсации, как оплачиваемые отпуска, более высокие зарплаты, менее продолжительные рабочие недели, ранний выход на пенсию, капитал слишком часто, как еще когда-то отмечал Маркс, уравновешивает с помощью еще большей интенсивности и ускорения труда. Однако поколебать баланс классовых сил непросто. Когда в начале 1970-х годов был открыт завод General Motors в Лордстауне, молодые и упорные рабочие всеми силами боролись против ускорения и автоматизированного контроля. Однако к концу 1970-х годов это сопротивление в основном развалилось под давлением широко распространившейся в этих местах безработицы, опасений, что завод закроется, и привыкания к новым ритмам работы.

Можно проследить аналогичные процессы и прийти к таким же выводам и в отношении опыта пространства. Стимул к созданию мирового рынка, снижению пространственных барьеров и уничтожению пространства посредством времени является вездесущим, как и стимул к рационализации пространственной организации в виде эффективных конфигураций производства (серийная организация детального разделения труда, фабричные системы и конвейер, территориальное разделение труда и агломерационные процессы в крупных городах), сетей обращения (транспортные и коммуникационные системы) и потребления (планирование домохозяйств и домовладений, организация сообществ и различия жилых зон, коллективное потребление в больших городах). Инновации, направленные на устранение пространственных барьеров во всех приведенных аспектах, имели огромное значение в истории капитализма, придавая ей всецело географический характер – примерами в данном случае могут служить железная дорога и телеграф, автомобиль, радио и телефон, реактивный самолет и телевидение, а также недавняя революция в телекоммуникациях.