Читать книгу - "Стопа, спорт и здоровье - Сергей Михайлович Бубновский"

И вот настал час истины: я пошел без костылей! И у суставов на следующий день после полного включения (настолько, насколько это было возможно) возник отек…

О чем это говорит? Известно, что внутри связок проходят капилляры (мельчайшие кровеносные сосуды), по которым осуществляется питание костей (иначе наступает остеопороз и некроз – умирание костной ткани). Ходьба спровоцировала эти связки на движение – значит, кровь пошла, но… задержалась: все-таки многие связки были повреждены и травматически, и хирургически, потому что хирургия – это всегда (!) травма соединительных тканей. Поэтому в суставе надо создать условия «прорыва блокады». Любой сустав – это суставные поверхности, благодаря которым и совершается собственно движение в суставе. Связки лишь фиксируют его геометрию.

Вывих – это состояние потери суставными поверхностями конгруэнтности, то есть скольжения друг по другу. Вывих мне вправили и кости соединили спицами. Но подтаранный сустав хотя и описывается как шаровидный, при этом невозможно представить (а это так и есть!), что передняя поверхность пяточной кости, напоминающая форму цилиндра, и головка таранной кости, представляющая часть шара, скользят одна по другой – это геометрически невозможно. Этот сустав (таранно-пяточно-ладьевидный) обладает определенной «игрой» и благодаря своей структуре составляет резкий контраст по отношению, например, к тазобедренному суставу, где сочленяющиеся поверхности геометрически конгруэнтны и позволяют лишь самую минимальную «игру».

Как я уцепился за отек стопы

Но в моем случае о конгруэнтности речи не было совсем: суставные поверхности были наглухо соединены спицами, и передача нагрузки между суставами стала значительно меньше, а то и нулевой. Но я «уцепился» за отек: если был отек, значит, движение в суставе возможно, хотя бы минимальное. Тем более что в норме движение в этом суставе происходит одновременно в трех плоскостях.

Какие это движения?

а) небольшое разгибание стопы

б) движение кнутри, т. е. имеет место приведение

в) поворачивается, т. е. имеет место супинация.

Одним словом, в норме пяточная кость поворачивается и перекатывается под таранной костью, как корабль, идущий по волнам. Из трех движений стопы мне удалось частично восстановить движение – перекатывание. Поэтому я люблю обувь с выпуклой подошвой, в которой стопа при ходьбе сама перекатывается с пятки на носок без участия полноценной предплюсны и ахиллова сухожилия. Такая обувь, кстати, является прекрасным тренажером при плоскостопии. Но такой обувью, естественно, невозможно пользоваться во время гололедицы.

Проанализировав возможности своей стопы, я стал подбирать те движения, которые возможно произвести. Некоторые из них проиллюстрированы в главе «Дерево» в разделе о стопе.

Что еще надо понимать? Суставы предплюсны не испытывают осевой нагрузки как таковой – это удел лишь пяточной кости. Поэтому, в отличие от пораженного артрозом тазобедренного сустава, ходить на больной стопе можно. Суставы предплюсны располагаются как бы параллельно земле, и, наступая (нажимая) на этот сустав в верхне-нижнем положениях, человек может растянуть связки стопы – то есть хотя бы частично заставить работать свод стопы (продольный) и арки стопы. И если травмированный человек начнет выполнять эти движения спустя какое-то время после травмы, то он обязательно столкнется с двумя реакциями больной стопы: болью и отеком. Это пугает новичков.

Но именно поэтому я описываю анатомию стопы максимально подробно. Если она после травмы сохранила свою целостность, если ахиллово сухожилие после разрыва сшито (а не оторвано, как в моем случае), то возможна полноценная реабилитация. А боль и отек постепенно исчезнут, как только восстановится подвижность стопы и голеностопного сустава. В моем случае себя прекрасно зарекомендовала ванночка с холодной водой и упражнения через боль. Но необходимо соблюдать следующие принципы: от простого к сложному, от легкой нагрузки к максимальной.

Эти принципы были хорошо проиллюстрированы в истории травмы Семена Уделова (см. ниже). И мой случай показал, что чем быстрее приступишь к реабилитации, тем больше будет шансов для полноценного восстановления, особенно при сохранности суставов.

Но практика показывает, что большинство людей при получении даже незначительных, с моей точки зрения, травм впадают в уныние и ипохондрию, не желают терпеть даже минимальное преодоление боли при реабилитации и предпочитают оставаться хромыми.

История Марины Лазаревой

Марина Лазарева, 42 года, Москва

29 февраля 2015

Чудесным ранним утром в понедельник выхожу из дома. Большие планы на день: надо все успеть! Чистый асфальт предательски припудрен изморозью. Хватило ледяного пятачка, чтобы я в одну секунду оказалась на земле. Больно! Правая нога… Встать сама не могу. Добраться до машины помог мужчина, гулявший с собакой. Еще час я вела машину: поставила правую ногу на педаль и ехала на аварийке на скорости 30–40 км/час, так как нажимать ступней на педаль я не могла. И где-то через час я поняла, что доехать-то я доеду, а от машины отойти без посторонней помощи не смогу. Пришлось искать травмпункт.

Там сделали снимок. Рентген показал перелом лодыжки правой ноги. На «скорой» отвезли в 31-ю больницу. Там сделали снимок еще раз и подтвердили диагноз. Уточнили только, что есть незначительное смещение.

Предлагали следующее лечение – варианта было два:

1. Наложить гипс и полгода провести на костылях.

Плюсы: можно обойтись без операции.

Минусы: полгода невозможно водить машину! А у меня работа, которую я на полгода оставить не могу. В тот день, когда я упала, у нас дома в Подмосковье начался капитальный ремонт, то есть мне надо много ездить.

2. Сделать операцию, наложить пластину.

Плюсы: после операции не накладывают гипс, и врачи говорят, что почти сразу можно садиться за руль – стопа будет способна нажимать на педаль автомобиля.

Минусы: только пластина стоит 30–40 тысяч рублей, а через год надо делать операцию повторно, чтобы эту пластину удалить.

Мое эмоциональное состояние в те дни было тяжелым, паническим: у меня были такие большие планы, а тут почва оказалась буквально выбита из-под ног! Принимать решение делать или не делать операцию я не могла, т. к. трезво оценить ситуацию я была не в состоянии.

На мой вопрос (сначала травматологу в приемном отделении, затем заведующему травматологическим отделением на обходе) о том, что они сами выбрали бы, если бы оказались в моей ситуации, оба ответили, что выбрали бы операцию. Просили принять решение в течение одного-двух дней.

Конечно, в моих жизненных обстоятельствах мне очень хотелось побыстрее встать на ноги и снова стать мобильной: меня ждала работа, ремонт, строительные рынки и магазины. Но все мои доводы «за операцию» категорически отверг мой муж. Он сказал, что будет возить меня в центр Бубновского столько, сколько потребуется. Он смог показать мои снимки Сергею Михайловичу Бубновскому, который однозначно сказал, что здесь операция не нужна: 3–4 месяца занятий в центре,