Читать книгу - "Каббалистические видения. - Сенфорд Дроб"

Видения Юнга можно трактовать, как современную версию "Колесницы" или "Престола" ранних еврейских провидцев, чьи мистические медитации создали образмеркаба, колесницу или лодку восхождения к небесному Божественному Престолу. Психологически его видения можно также интерпретировать как опыт индивидуации, целостности и завершенности перед лицом того, что он осознавал как приближающуюся смерть.

Юнг полагал, что его сновидения или видения преподнесли ему мистическое откровение. Он утверждает, что он вышел из своих переживаний с обновленным убеждением что "вещи таковы каковы они есть"[72], смысл абсолютной целостности его собственного прошлого, настоящего и будущего[73], смысл слияния "пустоты" и безопасности вселенной[74], смысл, что земная жизнь это не что иное, как фрагмент великого существования[75].

(4, 5) В соответствии с четвертым учением Зоара о предсказательных аспектах сновидений, Юнг интерпретирует свое видение как предзнаменование смерти его врача, чья болезнь началась в тот самый день, 4 апреля 1944 года, когда болезнь Юнга стала отступать. Комментируя совпадение своего собственного выздоровления и болезни доктора, Юнг говорит, что он был напуган мыслью о том, что его врач умирает вместо него[76]. Юнг сам описывает, что есть равноценного возрождению после его выздоровления и видений; а именно, в его замечаниях о том, как эти видения подтолкнули его собственную индивидуацию[77]и дали ему возможность написать позднее его работы по алхимии и этиологии[78].

(6) Шестое указание Зоара, что все сновидения содержат сочетания добра и зла, правды и лжи (и, следовательно, должны интерпретироваться так, чтобы отделить "зерна от плевел" поясняется (на основе вышесказанных здесь интерпретаций) в той части видения Юнга, где Юнг уходит от еврейского мистицизма и возвращается к "свадьбе Агнца" в Иерусалиме и "Отцу Всех Зевсу, поглощающему мистическую свадьбу"[79]. Не забывая талмудическое, каббалистическое и юнгианское понятие, что каждое сновидение имеет много возможных интерпретаций, я склонен понимать видения Юнга как трансформацию в христианский и греческий контекст, отражающий ранние стремления Юнга избежать еврейского происхождения его собственной психологии и, таким образом, признать "плевела", смешанные с зернами его каббалистического видения.