Читать книгу - "Дети из Буллербю - Астрид Линдгрен"

и крепко обнял.

— Знаешь что, Лотта, — сказал папа. — Мама дома так горюет, может, ты переедешь домой хотя бы к Рождеству?

— Я хочу переехать домой чичас же! — закричала Лотта.

И тогда, взяв на руки и Лотту, и Бамсе, папа перенес их в дом желтого цвета — к маме.

— Лотта переехала домой! — закричал папа сразу же, как только они вошли в прихожую.

Мама сидела у камина в общей комнате. Протянув к Лотте руки, она спросила:

— Это правда? Ты в самом деле переехала домой, Лотта?

Лотта бросилась в мамины объятия, а слезы так и брызнули у нее из глаз.

— Я буду жить у тебя всю жизнь! — плача, сказала Лотта.

— Это просто замечательно! — обрадовалась мама.

Затем Лотта долго сидела у мамы на коленях, и только плакала, и ничего не говорила. А в конце концов произнесла:

— Мама, у меня теперь другой белый джемпер, который мне подарила тетушка Берг. Верно, здорово?

Мама ничего не ответила. Она молча смотрела на Лотту. Тогда Лотта, опустив глаза, пробормотала:

— Другой джемпер я разрезала, и я хочу сказать: «Прости меня за это!» — но не могу…

— А если я тоже скажу: «Прости»? — спросила мама. — Если я скажу так: «Прости меня, малышка Лотта, за то, что я столько раз глупо вела себя с тобой!»

— Да, тогда я смогу сказать: «Прости!» — обрадовалась Лотта.

Обвив руками мамину шею, она изо всех сил обняла ее, повторяя:

— Прости меня, прости, прости, прости!

Затем мама отнесла Лотту в детскую и положила в собственную ее кроватку, в которой были и простыня, и розовое одеяло, из которого Лотта обычно выдергивала нитки, когда ложилась спать. Папа тоже пришел, и оба они — и мама, и папа — поцеловали Лотту и сказали:

— Спокойной ночи, любимая малышка Лотта!

А потом они ушли.

— Какие они добрые! — сказала Лотта.

Юнас и Миа Мария уже засыпали, но Юнас сказал:

— Я так и знал, что ты и на ночь там не останешься.

Тогда Лотта ответила:

— Зато я буду там целыми днями играть. А если ты и Миа Мария будете бить моего Бамсе, я выпорю вас обоих, так и знайте!

— Плевать нам на твоего старикашку Бамсе! — сказал Юнас.

И тут же заснул.

Однако Лотта еще некоторое время не спала и напевала себе под нос:

И вот прихожу я в свой маленький дом И ночью стою там одна у окошка, И зажигаю свою я свечу, бум-бом, И нет у меня никого, кроме кошки…

— Хотя эта песенка не про меня, а совсем про другую Лотту, — сказала Лотта.

САМУЭЛЬ АВГУСТ ИЗ СЕВЕДСТОРПА И ХАННА ИЗ ХУЛЬТА

 сейчас я хочу рассказать вам историю о любви. Я не прочла ее в книге, не выдумала, мне ее рассказали. Эту историю я слышала много раз. В ней больше любви, чем в любой из прочитанных мной книг. Мне она кажется трогательной и прекрасной. Но быть может, это лишь потому, что ее герои — мои родители.

Эта история любви длинной, в целую жизнь, началась однажды в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году, когда Самуэль Август из Севедсторпа, тринадцатилетний паренек, во время экзамена в школе прихода Пеларне обратил внимание на девочку с челкой, сидевшую возле печки и бойко отвечавшую на все вопросы. Было ей девять лет от роду, жила она в Хульте и звали ее Ханна. Ханна из Хульта, на нее-то и обратил внимание Самуэль Август. Разумеется, он видел ее и раньше, но не такими глазами.

«…Тебя увидел я, и с той минуты одну тебя я вижу в целом мире…» Ничего подобного Самуэль Август сказать не мог, ведь он был всего лишь крестьянским пареньком из Смоланда и о стихах не имел понятия. И все же это было именно так.

Для Самуэля Августа школьная учеба заканчивалась этим экзаменом. Сидел и смотрел он на девочку с челкой тоже последний раз. Ему пришлось отправиться домой в Севедсторп и гнуть спину на маленьких каменистых клочках земли. А когда ему минуло восемнадцать, пришло время наниматься в батраки. В Севедсторпе сыновей было много, а маленькая усадьба прокормить всех не могла.

Молодой батрак нанялся к своему дяде по матери Перу Отто из Веннебьёрке. Ему положили плату 60 крон в год, но зимние месяцы у него были свободны. Зимой он прошел курс учебы в народной школе Сёдра Ви, и на этом его изучение книжных премудростей закончилось. Волей-неволей пришлось батрачить снова. Работа была тяжкая, длинные, безрадостные дни тянулись, похожие один на другой. Кроме того, особенного, дня. Его Самуэль Август запомнил на всю жизнь.

Это была суббота августа тысяча восемьсот девяносто четвертого. Именно в этот день Самуэль Август отправился в путь, что и решило