Читать книгу - "Дети из Буллербю - Астрид Линдгрен"

там, под проливным дождем, посреди навозной кучи, стояла Лотта, вымокшая до нитки.

— Но, дорогая Маленькая Гроза, зачем ты тут стоишь? — спросил папа.

Тут Лотта заплакала и сказала:

— Потому что я хочу вырасти и стать такой же большой, как Юнас и Миа Мария!

Ну, наша Лотта — она еще такой ребенок!

Мы целыми днями играем

Мы с Юнасом играем и играем, мы целыми днями играем. Да, Лотте тоже разрешают остаться с нами, когда мы играем в такие игры, в которые с ней можно играть. Но иногда мы играем в морских разбойников, и тогда Лотта только мешает. Потому что она все время падает со стола, который мы превращаем в наш корабль. Но она кричит и все равно хочет быть с нами. На днях, когда мы играли в морских разбойников и нам от Лотты не было покоя, Юнас спросил:

— А ты, Лотта, знаешь, как играть в морских разбойников?

— Стоишь на столе и прыгаешь — вот тогда и будешь морским разбойником, — ответила Лотта.

— Да, но можно и по-другому, и это гораздо лучше, — сказал Юнас. — Лежишь на полу под кроватью совсем тихо…

— А зачем? — спросила Лотта.

— Ну… лежишь там и играешь в морскую разбойницу и все время повторяешь: «Больше еды! Больше еды!» Так делают морские разбойники, — сказал Юнас.

В конце концов Лотта поверила, что так морские разбойники и делают; она залезла под свою кроватку, легла и стала повторять:

— Больше еды! Больше еды!

А мы с Юнасом влезли на стол в детской и поплыли по морю; да, само собой, мы-то играли по-настоящему!

Лотта же все время лежала под своей кроваткой и повторяла: «Больше еды, больше еды, больше еды!» И нам даже казалось, что смотреть на нее гораздо веселее, чем быть морскими разбойниками.

— А сколько времени лежат морские разбойники под кроватью и повторяют: «Больше еды, больше еды»? — спросила наконец Лотта.

— До самого сочельника, — ответил Юнас.

Тут Лотта выползла из-под кровати, поднялась с пола и сказала:

— Не хочу быть морской разбойницей, потому что они — глупые.

Но иногда с Лоттой играть хорошо. Иногда мы играем, будто мы с Юнасом — ангелы-хранители, и тогда нам надо кого-нибудь охранять, и мы охраняем Лотту. Ей велено лежать в кроватке, а мы стоим рядом, и машем руками, и делаем вид, будто это крылья, которыми мы размахиваем, и мы летаем взад-вперед. Но Лотта вовсе не считает, что это веселая игра, потому что ей велено только лежать спокойно. И если подумать хорошенько, то для нее ведь это почти все равно что играть в морскую разбойницу. Правда, тогда она лежит под кроваткой и повторяет: «Больше еды! Больше еды!» — но в остальном все то же самое.

Еще мы играем в больницу. Тогда Юнас — доктор, а я — медицинская сестра, а Лотта — больной ребенок, лежащий в своей кроватке.

— Не хочу лежать в кроватке, — сказала Лотта, когда мы в последний раз просили ее, чтоб она была больным ребенком. — Я хочу быть доктором и сунуть ложку в рот Миа Марии.

— Ты не можешь быть доктором, — сказал Юнас, — потому что не умеешь выписывать рецефт.

— Чего-чего я не умею выписывать? — спросила Лотта.

— Рецефт. Такой, какой выписывает доктор, когда надо лечить больного ребенка, — говорит Юнас.

Юнас умеет писать печатными буквами, хотя еще и не ходит в школу. И еще он умеет читать.

В конце концов мы заставляем Лотту лечь в кроватку и быть больным ребенком, хотя она этого и не хочет.

— Ну, как у нас дела? — спрашивает Юнас точь-в-точь как дядя доктор, который приходит к нам, когда мы больны и у нас корь.

— Больше еды, больше еды, больше еды, — повторяет Лотта. — Я все равно играю в морскую разбойницу, — говорит она.

— Ой, какая же ты дурочка! — кричит Юнас. — Перестань сейчас же, а не то мы с тобой не играем, раз ты такая дурочка!

И тогда Лотта согласилась стать больным ребенком, и мы поставили ей на руку компресс, а Юнас приложил ей к грудке большую катушку ниток и услышал через катушку, что у нее ужасно болит грудка. Он сунул ей в рот ложку и увидел, что и горлышко у нее тоже болит.

— Придется делать укол, — сказал Юнас.

Один раз, когда он был болен, доктор сделал ему в руку укол, чтобы он поправился, потому-то он хотел сделать укол и Лотте. Он взял штопальную иглу, и мы сделали вид, будто это такой же шприц, какой бывает у докторов.

Но Лотта не хотела никаких уколов. Она брыкалась и кричала:

— Не смейте меня колоть!

— Ах ты, дряньчужка, мы ведь только понарошку, — сказал Юнас. — Мы не будем тебя колоть взаправду, понимаешь?!

— Все равно не хочу, чтобы меня кололи! — орала Лотта так, что мы почти уже не могли играть в больницу.

— Все равно я выпишу рецефт! — заявил Юнас.