Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

тех пор, как фургон уехал отсюда со всеми ее вещами, прихватив и часть собственности Йеппе.

Тереза не комментировала то, что видела.

— Все-таки удалось. И почти без потери в цене.

— Да. Наконец-то! Они скоро приедут. Ах да, я же уже говорил. Кофе будешь?

Она покачала головой.

— Ты пришел в себя после отравления дымом?

— Я все еще наблюдаюсь на предмет повреждений сердечной мускулатуры. Но в целом я нормально. Вообще-то, можно сказать, даже хорошо. И к табаку теперь вообще не тянет. Так что тут даже есть свои плюсы.

Тереза щедро рассмеялась при его попытке пошутить.

— Подержишь ее?

Вопрос из разряда тех, на которые невозможно ответить «нет». Йеппе протянул руки.

— Только головку надо обязательно придерживать, она еще не может держать ее сама.

Йеппе аккуратно взял крошечное теплое тельце и прижал к себе. Он ощутил напряжение сразу во всех мышцах из страха слишком придавить или уронить малышку. Она слегка пахла молоком и очень сильно теплой чистой кожей. Глаза у нее были голубыми, но это ведь свойственно всем новорожденным. Не то чтобы она показалась ему особенно симпатичной — вся какая-то сморщенная и в то же время пухлая. Но сходство с Терезой было невероятным.

— Прелестная. Похожа на тебя.

— Правда? Но на Нильса тоже очень похожа. — Тереза произнесла это неуверенно, словно опасаясь причинить ему боль.

И когда они стояли так все втроем, Йеппе пришло в голову, что со стороны они похожи на семью, которой у них так и не получилось.

Он вдохнул аромат новорожденной малышки и подумал: забавно, слово «развод» помимо заключенного в нем значения «расторжение брака» в бытовом обиходе может являться синонимом «обмана, вранья»; в то время как «изъян, дефект» обозначается тем же словом, что и «супружество» — брак.

Он сдался раньше Терезы. Но он больше не злился на нее и не горевал по поводу разрыва.

В дверь позвонили, и он передал девочку матери, чтобы открыть. Он был готов подписать бумаги.

Формальности были улажены довольно быстро. Новые владельцы оказались симпатичными людьми и производили впечатление глубоко влюбленной пары. Каждый поставил по аутентичной закорючке на листе бумаги, все обменялись рукопожатиями. Таким образом, дверь в прошлое закрылась де-факто. Вот так запросто попрощались они с общим прошлым. По дороге на улицу Тереза нерешительно скользнула взглядом по сливовому дереву, сиявшему на солнце.

— Мир состоит из воды и света[52], — сказала она вместо прощания. Одна из их любимых цитат. Свидетельство давнего существования той любви, о которой они скоро совсем позабудут.

Он улыбнулся ей.

Тереза пристегнула детское автокресло ремнем и села за руль. Йеппе помахал ей, и неуверенное весеннее солнце сверкнуло в стекле отцовских часов «Омега». Часы эти были отремонтированы, почищены и оснащены новым циферблатом. Теперь они принадлежали ему. Но продолжали отставать.

Тереза исчезла за углом.

Самая большая печаль на свете — прощение, ибо, простив человека, ты отпускаешь его по-настоящему.

На мгновение Йеппе неожиданно ощутил себя счастливым, и это чувство охватило его настолько мощной волной, что он был уверен — данный момент запомнится ему навсегда. Он испытывал такое полное счастье, что едва не плакал. Новый старт, чистая доска, внутреннее очищение. Любовь — это всегда неожиданность. Когда она покидает нас и когда она к нам приходит.

Он совсем не думал о формулировке, а просто взял и написал сообщение, стоя прямо там, в дверях, и тут же отправил его.

Сара ответила сразу. Одно слово, единственное слово, которое действительно имеет значение.

«Да».

Спасибо!

Катрине Энгберг

Стеклянные крылья

Katrine Engberg

Glasvinge

* * *

Сюссе Энгберг, героине и матери.

Суббота, 14 октября

Пролог

В запирающемся шкафу лежат стеклянные ампулы – бок о бок с одноразовыми шприцами и контейнерами для игл. Обезболивающие, антиаритмические, кроверазжижающие средства аккуратно упакованы в картонные коробочки и прозрачный полиэтилен. Обычные препараты кардиологической клиники Королевской больницы – путь к облегчению, улучшению качества жизни, а порой и исцелению.

Медсестра бросила беглый взгляд на лекарства и стала подсчитывать в уме. Сколько он может весить? Вес пациента указан у изголовья кровати, но у нее не было сил идти выяснять.

Ночь длилась целую вечность. Вчера ее рабочий день почти закончился, когда выяснилось, что одна из медсестер ушла на больничный, и ей пришлось остаться еще на одну смену. Вместо того чтобы провести вечер с семьей, она работала уже почти шестнадцать часов. В голове гудело от писка оборудования, требований и вопросов от волнующихся пациентов. Ноги, обутые в ботинки с эргономичной подошвой, болели, а затылок одеревенел.

Она зевнула, потерла глаза и поймала свое отражение в блестящей металлической дверце. У тридцатидвухлетних не должно быть мешков под глазами, работа ее выматывала. Всего час, и смена закончится, она сможет поехать домой поспать, а все члены семьи встанут и будут есть перед телевизором шоколадные шарики.

Она выбрала три ампулы, сунула их в карман халата и заперла шкафчик. Трех десятимиллилитровых ампул должно хватить. Вряд ли пациент весит больше семидесяти килограмм, значит, тридцать миллилитров препарата, применяемого при нарушении ритма сердца, в два раза превысят максимально допустимую дозу. Достаточно, чтобы вызвать внезапную остановку сердца и избавить его от страданий. «А заодно и всех нас», – подумала она и двинулась по коридору, пустующему по утрам, в сторону восьмой палаты.

Старик был требовательным, грубил и жаловался буквально на все – от скверного больничного кофе до высокомерия врачей. От его ворчания устало все отделение.

Она всегда была из тех, кто высказывает мнение и пытается изменить положение вещей. Популярности так не приобретешь, но что ей остается делать? Безучастно наблюдать и жаловаться на непомерную нагрузку и нехватку коек, как ее коллеги? И речи быть не может! Она стала медсестрой не для того, чтобы приносить кофе и заклеивать царапины. Ей хотелось что-то изменить.

По коридору, не поднимая глаз от линолеума, толкала тележку с ведрами и тряпками уборщица в платке. Медсестра прошагала мимо нее, сжимая в руке ампулы. Сердце заколотилось быстрее. Скоро она выполнит долг, реализует весь свой потенциал и попытается спасти жизнь. Внутри все трепетало в предвкушении – словно пульс забился, – что никак не вязалось с ощущением пустоты, обычно переполнявшим ее. В это мгновение она незаменима. Столько всего поставлено на карту, столько всего лежит на плечах. В это мгновение она была Богом.

Она