Читать книгу - "Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли"

подвижность. Я остался без водителя, а ему нужно было оправдывать зарплату. Он вызвался сам и каким-то образом позволил этому человеку с пистолетом сесть на заднее сиденье.

— На фривей, — сказал мужчина. — На север.

Сиско переключил передачу и отъехал от обочины, почти сразу сделав разворот перед мэрией.

— Хочешь, чтобы вас с боссом быстро убили? — рявкнул мужчина с пистолетом. — Еще раз так сделай.

— Ты сказал на фривей, — ответил Сиско. — Это дорога к нему.

У Сиско не было разрешения на скрытое ношение, но чаще всего он что-то носил. Обычно «Кимбер» 45-го калибра или, по крайней мере, пистолет в ботинке. Но это было, когда он работал на улицах, выискивая свидетелей в некоторых из самых жестких районов Города Ангелов. Я понятия не имел, вооружен ли он сейчас, но надеялся, что да. Глаза нашего похитителя были такими напряженными, что, казалось, светились в глазницах. Они говорили, что этот человек дошел до предела.

Мужчина с пистолетом повернулся и посмотрел в заднее окно, проверяя, не привлек ли маневр Сиско внимания полиции или кого-то еще. Удовлетворенный, он снова повернулся ко мне, и я был готов.

— Итак, чем могу помочь? — спросил я.

— Чем можешь помочь? — сказал он. — Ты это спрашиваешь? Я скажу, что ты можешь сделать — умереть. Мы едем в пустыню, где я заставлю твоего водителя закопать тебя в песок.

Сиско свернул на Темпл и поехал к Бродвею. Выезд на фривей 101 на север был всего в квартале от нас.

Я сказал:

— Послушайте, сэр, я не знаю, пострадала ли ваша жена или дочь, но моя работа — защищать обвиняемого. На этом построена система. Каждый, кого обвиняют в преступлении, имеет право на энергичную защиту. Это в Конституции. Ваши претензии ко мне…

— Ты, глупый ублюдок, — сказал мужчина. — У меня нет ни жены, ни дочери.

И тут меня осенило — он не скорбящий отец или муж жертвы. Он был клиентом. Я узнал его не из зала суда, а с места защиты. Мы сидели рядом во время процесса, и теперь я не мог вспомнить ни его имени, ни его дела, чтобы спасти свою жизнь.

— Значит, еще один довольный клиент, — сказал я. — Придется тебе сказать, кто ты. Я знаю, что должен тебя узнать, но за годы у меня было много клиентов и процессов. Я знаю тебя с процесса, но, прости, не помню твоего имени.

Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел глаза Сиско, смотрящие на меня. Мы вливались на фривей 101, направляясь на север, как хотел мужчина.

— Я для тебя просто палённая спичка, — сказал мужчина. — Так ты меня назвал.

Это не помогло вспомнить имя.

— Я никогда тебя так не называл, — сказал я. — Я сказал, что некоторые дела — вроде твоего, полагаю, — безнадежны. Они ставят меня в положение, когда я пытаюсь продать присяжным палённые спички. А палённые спички никто не покупает. Ты здесь, потому что винишь меня за проигрыш твоего безнадежного дела.

— Нет, приятель, все было не так.

— Да, так. Я не помню твоего имени или дела, но гарантирую, оно было провальным. Я сказал тебе принять предложение прокурора, а ты отказался. Ты настаивал на суде, хотя я говорил — предупреждал, — что мы не выиграем и ты получишь больше времени. Скажи, что это не так.

Мужчина сердито заерзал на сиденье и на мгновение отвернулся от меня, посмотрев в окно. Это было так неожиданно, что я не среагировал. Упустил шанс схватить пистолет.

Но это дало мне две вещи: во-первых, я был прав насчет дела, во-вторых, он может снова отвернуться, если я достаточно сильно надавлю. В следующий раз я буду готов пойти за пистолетом.

Мы двигались по трассе 101 в хорошем темпе. Был полдень, и движение было слабым. Мы уже доехали до Голливуда. Когда мы проезжали зеленый знак, объявляющий съезд на Голливудский бульвар, мужчина покачал головой.

— Голливуд, — сказал он. — Ты портишь людям жизнь, и что потом? О тебе снимают фильм. С Мэттью грёбанным МакКонахи. Это дерьмо показывали однажды ночью в Коркоране. Я смотрел и услышал имя адвоката, подумал: этот парень играет моего ублюдка адвоката. Того, кто, черт возьми, засунул меня сюда.

У меня было не так много клиентов, попавших в Коркоран, но это все равно не вызвало имени в памяти.

— Ты скажешь, кто ты, или мы будем играть в угадайку?

— Оскар Леттс.

Я вспомнил имя, и вскоре общие очертания дела вернулись ко мне.

— Теперь вспомнил? — спросил он.

— Да, — сказал я. — Убийство по неосторожности с наездом и бегством. Ты был пьян, а женщина, которую ты сбил, была женой заместителя шерифа. Нет, точнее, капитана.

— Я не был пьян. Я выпил два пива!

— Это ты так сказал. Бармен, которого привели в суд, говорил иначе.

— Потому что шерифы ее заставили — они грозились закрыть её заведение. Я получил девять лет. У меня был дом, жена, ребенок, и я все потерял. Ты не боролся за меня, Халлер, ты ничего не сделал. Тебе было наплевать.

— Это нелепо.

Я наклонился вперед и потянулся к портфелю.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — сказал Леттс.

Он приставил дуло пистолета к моей голове.

— Мой компьютер, — сказал я. — Хочу открыть файл.

— Дай мне портфель, — сказал Леттс. — Я достану компьютер.

Я перекинул портфель через горб трансмиссии к нему. Он убрал пистолет и подтянул портфель на колени. Пока он по одному отщелкивал замки и открывал портфель, я украдкой взглянул на Сиско в зеркале. Мы долго держали взгляд друг друга. Он слегка покачал головой. Кажется,