Читать книгу - "Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли"

— Но ты честный и порядочный парень, и ты знаешь, что это плохой арест. Поэтому я пришел к тебе.

— Где она работает и под каким именем танцует?

— В одном из заведений «Дорожных святых» в Долине. Ее профессиональное имя — Хармони.

— Конечно, Хармони. Слушай, Холлер, с последнего твоего визита ко мне многое изменилось. Я ограничен в том, что могу сделать.

— Чушь. Ты руководитель. Ты можешь делать, что хочешь. Всегда мог.

— На самом деле, нет. Теперь все дело в бюджете. По какой-то формуле, придуманной каким-то гением в округе, наш бюджет теперь растет и падает в зависимости от количества дел, которые мы возбуждаем. Это привело к внутреннему указу сверху, который лишает меня свободы действий. Я не могу закрыть дело без одобрения из центра. Потому что дело, не поданное в суд, не учитывается в бюджете.

Такая логика и практика меня не удивили, но удивили слова Сайвера. Он никогда не был человеком системы.

— Ты говоришь, что не можешь закрыть это дело без одобрения, потому что это будет стоить вашему отделу денег от округа.

— Точно.

— И это значит, что интересы правосудия отходят на второй план перед бюджетными соображениями. Мою клиентку должны незаконно обвинить, чтобы удовлетворить какого-то бюрократа в бюджетном офисе, прежде чем ты сможешь вмешаться и снять обвинение. А тем временем у нее в досье появляется арест, который может помешать или вообще запретить ей практиковать юриспруденцию.

— Нет, я этого не сказал.

— Я перефразирую.

— Я все равно не говорил последнюю часть.

— Мне так показалось.

— Нет, я сказал тебе, какая теперь процедура. Технически у меня нет свободы действий до подачи дела в таком случае. Да, мне пришлось бы подать дело, а потом его закрыть. И да, мы оба знаем, что обвинение, независимо от исхода дела, останется в ее досье навсегда.

Я понял, что он пытается мне что-то сказать.

— Но у тебя есть альтернативный план, — подсказал я.

— Конечно, есть, Холлер.

Он встал и убрал остатки своего сэндвича с чистого места на столе.

— Подержи, Холлер.

Я встал, и он передал мне папку с именем Линды Сандовал на ярлыке. Затем он ступил на свое кресло и использовал его как лестницу, чтобы забраться на чистое место на столе.

— Что ты делаешь, Сайвер? Ищешь место для петли? Это не альтернатива.

Он рассмеялся, но не ответил. Он потянулся вверх и двумя руками сдвинул одну из плиток подвесного потолка. Протянул руку ко мне, и я передал ему папку. Он положил ее в пространство над потолком, затем вернул легкую плитку на место.

Сайвер спустился и отряхнул пыль с рук.

— Вот, — сказал он.

— Что ты только что сделал?

— Папка потерялась. Дело не будет подано. Время истечет, и будет слишком поздно его подавать. Вернешься через шестьдесят дней и добьешься снятия ареста. Досье Хармони будет чистым к моменту сдачи адвокатского экзамена. Если что-то всплывет или помощник начнет задавать вопросы, я скажу, что никогда не видел папку. Потерялась при транспортировке из Малибу.

Я кивнул. Это сработает. Правила изменились, но не Дин Сайвер. Я засмеялся.

— Так вот что теперь считается свободой действий.

— Я называю это предварительным вмешательством Сайвера.

— Сколько папок у тебя там наверху, дружище?

— Много. Кстати, скажи Хармони, чтобы оделась, встала на колени и помолилась богам стриптиза, чтобы потолок не рухнул до истечения ее шестидесяти дней. Потому что, когда здесь упадет небо, Цыпленку Литтлу придется кое-что объяснять. Возможно, тогда мне понадобится работа.

Мы оба посмотрели на потолок с чувством тревоги. Я задумался, сколько папок может выдержать потолок, прежде чем программа предварительного вмешательства Сайвера рухнет.

— Давай доедим сэндвичи и не будем об этом думать, — наконец сказал Сайвер.

— Хорошо.

Мы вернулись на свои места по разные стороны стены из папок.

Был ранний вечер, и на улице все еще было светло. Когда я вошел в «Змеиную яму» на севере, мне пришлось остановиться, чтобы глаза привыкли к темноте внутри. Когда они привыкли, я увидел, что моя клиентка Хармони на главной сцене, и её идеальный треугольник сверкает в лучах прожекторов. Она двигалась с естественным ритмом, который был так же завораживающ, как ее обнаженное тело. Никаких татуировок, отвлекающих внимание. Только она, чистая и прекрасная.

Поэтому я и пришел. Я мог бы передать хорошие новости по телефону и закончить на этом. Сказать: увидимся в суде через год. Но мне нужно было увидеть ее еще раз. Ее тело оставило отпечаток в моей памяти в той приватной кабинке. И я начал мечтать о том, чтобы быть с ней теперь, когда дело закрыто, и можно было бы — если потребуется перед коллегией — утверждать, что она больше не клиентка. Коллегия или нет, я хотел ее. Было что-то опьяняющее в том, чтобы самая умная девушка в зале двигалась на тебе вверх-вниз.

Песня была старой, «Sweet Child o’ Mine», и только началась. Я стоял в толпе и просто смотрел, и через какое-то время она заметила меня и кивнула, не сбиваясь с ритма. Это могла быть игра для молодых девушек, но я подумал, что она могла бы давать уроки еще двадцать лет, если понадобится. Она двигалась с ритмом, который, казалось, подталкивал музыку, а не наоборот.

Я огляделся и нашел свободный столик у задней стены. Сел и смотрел, как Хармони танцует, пока песня не закончилась. Пока другая стриптизерша танцевала под следующую песню, она стояла у лестницы в задней части сцены и надела свои оранжевые стринги и кофточку с зебровым принтом. Подвязка на ее бедре была усыпана деньгами — однодолларовые, пятерки, десятки и двадцатки. Она спустилась по ступенькам, остановилась у нескольких столиков, чтобы поцеловать в щеку щедрых