Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Мне хотелось вернуться в свою квартиру, к своей одинокой жизни. Хотелось освободиться от Уоррингтонов, забыть последние несколько лет и двигаться дальше. Да, но Ники оплачивал мою ренту и содержал меня. Собственных денег у меня было очень мало. Когда мы с Ники снова сошлись, я забросила свой интерьерный бизнес, и долг от неоплаченных налогов составил тысячи фунтов. Он не пойдет мне навстречу. Если я сейчас его покину, то останусь ни с чем. Хуже того, стану его врагом. Я видела, что он готов был сделать с Наташей. Что он сделает со мной?

Глава 37

Тогда

Дженнифер

— Готово, — сказал Ники, заходя на кухню и убирая телефон в задний карман джинсов.

Я смела картофельные очистки в мусорку и подняла глаза.

— О чем ты?

— Я выставил дом на продажу. Всем занимается агентство в Чессингтоне. Я дал согласие на то, чтобы они сами там убрались, обставили комнаты, как им хочется. И выторговал двухпроцентную комиссию.

Он лучился самодовольством, как будто только что провернул какую-то крупную сделку.

Слабое удовольствие от предвкушения жареной курицы испарилось; я положила нож на доску.

— Почему ты не посоветовался со мной?

— Это мой дом, что хочу, то и делаю. — Он закинул в рот кусок сырой морковки. — Ладно тебе, Джен, сама знаешь, нам нельзя туда возвращаться, не сейчас.

— Знаю. Ты прав. Просто… — Глаза защипало. Все терзания, через которые я прошла последние три года, наблюдая, как Наташа захватывает мой дом — спит в моей постели, готовит на моей кухне, живет моей жизнью, — казались бессмысленными. Единственным, что не давало мне сломаться, была мысль, что однажды я верну себе свой дом.

— Правила игры изменились, — сказал Ники. — Нужно поселиться на новом месте, где нас никто не знает.

Я вздохнула.

— Эмили скучает по дому.

«И по матери», — добавила я мысленно.

Он презрительно фыркнул:

— Она его, наверное, уже не помнит.

— Не думаю.

Я посмотрела в потолок, представляя, как Эмили спит у себя в кроватке. Она так отчаянно сопротивлялась укладыванию, что мне пришлось оставить ее и дождаться, когда она заснет от плача. Каждая минута дневного спокойствия стала бесценной. С первой секунды ее пробуждения я не могла дождаться, когда она снова закроет глаза, и если Ники тревожил ее дневной сон, меня обжигала безумная ярость.

Глядя на Эмили, я всегда вспоминала ее мать, тем более что они были удивительно похожи. В прелестных голубых глазах Эмили я видела обвиняющий взгляд Наташи, а в том, как она сжимала губы и отказывалась есть кашу, видела Наташину ненависть ко мне. Это Наташа щипала мне руки, когда Ники не видел, и пинала меня по голени, когда я ее поднимала. Это Наташа била меня игрушками. Наташины истошные крики вонзались мне в мозг так, что мне начинало казаться, что у меня из глаз вот-вот брызнет кровь.

Я не винила Эмили. В роли матери я потерпела полное фиаско. Удивительно, но для человека, который столько лет мечтал о ребенке, у меня совершенно отсутствовал материнский инстинкт. Она сразу меня просекла. Она чувствовала, что что-то не так, и это связано с исчезновением ее настоящей матери. Она никогда этого не забудет. Да, воспоминания о Наташе померкнут, но правда сохранится где-то в подсознании и никогда не исчезнет. Глубоко внутри она всегда будет чувствовать, что я подделка. И всегда будет меня ненавидеть, сама не понимая, почему.

Ники внимательно следил за выражением моего лица, пока я смотрела в окно невидящим взглядом, потерявшись в своих виноватых мыслях. Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи, с такой силой их стискивая, что мне стало больно.

— Все будет хорошо. Тебе просто нужно расслабиться, — сказал он.

— Прости, я безнадежна, — ответила я, отдаваясь боли, в то время как его пальцы все глубже вонзались в узлы у меня между лопатками.

— Нет, неправда, ты отлично справляешься с детьми. Эмили просто выбита из привычной колеи и капризничает. Поэтому мы должны все продать и двигаться дальше. Начать новую жизнь, — он поцеловал меня в шею, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Я говорил со знакомыми в Торонто. Похоже, там неплохие шансы получить работу.

Я повернулась к нему, поднимая брови.

— Торонто?

— Отличный город. Тебе понравится, Джен, и Эмили тоже.

— Я не хочу жить в Канаде, — ответила я, яростно качая головой. — Это же за тысячи километров от твоей семьи, моих друзей — всех. А как же моя работа?

Он поднял руку и погладил меня по щеке, как будто этим жестом мог стереть все сомнения.

— Я знаю, мы этого не планировали, но я долго думал. Поверь мне, это тот самый чистый лист, что нам нужен. Там полно возможностей…

— Нет, Ники. — Я отступила на шаг. — Я не хочу торчать в Канаде, пока ты, как раньше, будешь летать по всему миру, оставив меня с Эмили.

Он удивленно уставился на меня.

— Но ведь в этом и весь смысл, разве нет? Для этого мы все и сделали. Чтобы быть семьей.

Я опустилась на стул.

— Не могу. Она мне не позволит.

— Она образумится. Просто дай ей время.

— А что с Наташей?

Его взгляд ожесточился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Что происходит? Ты ведешь себя так, будто ее не существует.

— Я же сказал, я с ней разбираюсь.

— Как?

Он съел еще один кусок морковки.

— Я купил нам три билета на следующей неделе. Мне придется сходить на несколько собеседований, но ты сможешь осмотреться, может, даже приглядеть квартиру. Представь, что отдыхаешь от большого города. Если тебе совсем не понравится, мы еще подумаем, но если мне предложат что-то дельное… Будем дураками, если не воспользуемся возможностью.

— Ники, — твердо сказала я, — почему ты не расскажешь мне, что собираешься делать с Наташей?

Он раздраженно закатил глаза, как будто я пилила его за то, что он не вынес мусор.

— К тому времени как мы вернемся из Торонто, вопрос будет решен, вот и все, что тебе нужно знать.

* * *

Билеты были куплены на утро среды. Мы собирались ехать в Хитроу во вторник и переночевать в отеле рядом с аэропортом. У меня оставалось шесть дней, чтобы решить, что делать.

Несмотря на ссору, Ники вел себя так, будто мы с одинаковым энтузиазмом отнеслись к переезду. Он словно не слышал ни слова из того, что я сказала, а если и слышал, то счел обычным нытьем. Он