Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

Теперь он тоже превратился в должника — еврей спас ему жизнь. Если этот человек — не важно, какой веры, — хочет разгадать ужасные преступления, потрясшие Кембридж, он сделает все, чтобы помочь. Зачем только Симон взял с собой доктора, тем более женщину?

Приор Жоффре слушал Симона и удивлялся его искренности и открытости. Этих качеств он прежде не встречал у представителей еврейского народа. Не вранье, не наглую ложь — неаполитанец говорил чистую правду.

Прелат думал: «Бедный дурачок, несколько ободряющих слов — и ты раскрыл все секреты. Ты слишком простодушен и не способен на обман. Кто решил послать такого простака?»

Симон замолчал, и наступила тишина. Лишь с дикой вишни доносилась песня черного дрозда.

— Тебя послали евреи?

— Вовсе нет, ваше преподобие. Первоначальный толчок делу дал сицилийский король, а он норманн, как вам известно. Я сам был удивлен. Кроме того, нельзя было не почувствовать участия других влиятельных сил: в Дувре не спросили паспорта, словно английские власти ожидали нашего приезда. Будьте уверены, если евреи Кембриджа виновны в злодеяниях, я сам затяну петли на шеях негодяев.

Ладно. Приор принял это к сведению.

— А зачем вам понадобилась женщина-доктор? Наверняка подобная rara avis[2], если о ее прибытии станет известно, привлечет нежелательное внимание.

— Я поначалу тоже сомневался, — подтвердил Симон.

Да нет, он был ошеломлен. О том, что его будет сопровождать женщина, Симон узнал, когда Аделия со своими спутниками уже поднялась на борт отплывающего в Англию корабля. Протестовать было слишком поздно, но Симон бунтовал. Гординус Африканский, величайший из докторов и самый наивный из людей, лишь сердечно помахал в ответ на отчаянные жесты неаполитанца. А полоса воды между причалом и кормой быстро расширялась, унося ученика от учителя.

— Я сомневался, — повторил Симон. — Но оказалось, что Аделия уверенно говорит по-английски. Кроме того… — Торговец радостно улыбнулся, отчего морщины на лице стали глубже, а приор удвоил внимание — наверное, сейчас он узнает о каком-то особенном таланте лекарки. — Как сказала бы моя жена, у Господа свои цели. Значит, не зря Аделия оказалась рядом, когда вы в ней нуждались.

Жоффре медленно кивнул. На все воля Бога. Настоятель уже преклонил колени и возблагодарил Всевышнего за спасение.

— До прибытия в город, — негромко произнес Симон Неаполитанский, — я бы хотел узнать как можно больше о гибели ребенка и о пропаже двух других детей… — Еврей оборвал предложение, и оно словно повисло в воздухе.

— Дети, — тяжело вымолвил приор Жоффре после долгого молчания. — Ох, господин Симон, ко времени нашего отъезда в Кентербери исчез третий ребенок. Если бы я не принял обет совершить паломничество, то ни за что бы не покинул Кембридж — из страха, что в мое отсутствие количество пропавших возрастет. Да спасет Бог их души, но все мы боимся, что малышей постигла участь первого мальчика, Петра. Распятого.

— Евреи не распинают детей.

Однако именно иудеи распяли Сына Божьего, подумал приор. Бедный дурачок! Будучи евреем, отправился туда, где его разорвут в клочья. И врачевательницу вместе с ним.

«Проклятие, — думал приор, — я должен их спасти».

Он предупредил:

— Народ настроен против евреев. Люди боятся, что дети и дальше будут пропадать.

— А расследование? Какие доказательства вины евреев найдены?

— Обвинение было предъявлено почти сразу, — заговорил приор Жоффре, — и не без оснований…

Симон Менахем из Неаполя потому и являлся гениальным исследователем, сыщиком, посредником и шпионом — сильные мира сего использовали его во всех ипостасях, — что люди всегда видели в нем того, кем Симон казался. Никому и в голову не приходило, что нервный, невзрачный маленький человечек, который с большой охотой, даже рвением, делится информацией, способен обвести вокруг пальца. И только после заключения сделки выяснялось, что Симон достиг именно того, ради чего его послали хозяева. «Но ведь он же дурачок», — недоумевали люди.

Именно простаку, который постиг характер приора и понимал, что Жоффре чувствует себя обязанным, церковник рассказал все, что знал.

Это случилось год назад. Пятница шестой недели Великого поста. Восьмилетний Петр, мальчик из Трампингтона — деревни, расположенной к северо-западу от Кембриджа, — по просьбе матери пошел за ветками вербы, «заменявшими в Англии пальмовую ветвь».

Петр не захотел ломать дерево рядом с домом и побежал вдоль реки Кем на север, чтобы набрать веток на берегу возле монастыря Святой Радегунды. Считалось, что там растет по-настоящему чудотворная верба, которую якобы посадила сама покровительница обители.

— Можно подумать, что женщина из Германии, жившая в «темные века», поехала в Кембридж, чтобы посадить дерево, — с горечью произнес приор, прерывая рассказ. — Впрочем, эта гарпия… — так он называл приорессу монастыря Святой Радегунды, — еще и не такое может выдумать.

В тот же день несколько еврейских семейств — из числа самых богатых и влиятельных в Англии — собрались в доме Хаима Леониса, чтобы отпраздновать свадьбу его дочери. Петр мог увидеть праздничное гулянье с другого берега реки, когда бежал за вербой.

Поэтому он не стал возвращаться домой той же дорогой, которой ушел, а побежал коротким путем, через мост и огород, в еврейский квартал. Петр, видимо, захотел посмотреть на разукрашенные экипажи и лошадей в богатой сбруе, на которых к Хаиму приехали гости.

— Дядя мальчика служил у Хаима конюхом.

— Разве христианам разрешено работать на евреев? — спросил Симон, словно не знал ответа на свой вопрос. — Подумать только!

— О да. Евреи — надежные работодатели. А Петр посещал конюшни регулярно, как и кухню, где повар Хаима — тоже еврей — иногда давал ему что-нибудь вкусненькое. Этот факт позднее был расценен как заманивание и подтвердил вину еврейского семейства.

— Продолжайте, ваше преподобие.

— Итак, дядя Петра Гудвин в связи с наплывом гостей был слишком занят, чтобы присматривать за мальчиком, и велел ему идти домой. Гудвин думал, что мальчик его послушался. Только поздно вечером, когда мать Петра пришла в город и принялась разыскивать сына, стало ясно, что он пропал. Подняли по тревоге городскую стражу и речных смотрителей — думали, что мальчик упал в Кем. Обшарили берег вниз и вверх по течению. Ничего.

Более недели о мальчике не было никаких известий. Жители города и селяне на коленях ползли к приходским церквям, припадали к кресту Господа нашего и молили о возвращении Петра из Трампингтона.

В пасхальное воскресенье небеса дали страшный ответ на молитвы. Тело Петра нашли в реке возле дома Хаима.

Приор пожал плечами:

— Сперва никому и в голову не пришло обвинять евреев. Дети спотыкаются, падают в реки, колодцы, ямы. Все сочли гибель Петра несчастным случаем. А потом на сцене появилась прачка по имени Марта. Живет она на Мостовой улице, и среди ее клиентов числится Хаим Леонис. Марта сказала, что в тот вечер, когда исчез Петр, она доставила корзину выстиранного белья к задним дверям дома Хаима. Увидев, что дверь открыта, она решила зайти…