Читать книгу - "Выстрел милосердия - Ю. Несбё"

её глазах на мгновение промелькнуло замешательство, прежде чем она продолжила:

— ...возьмешь моего сына туда, где будет хоть малейшая опасность подвергнуть его риску, ты навсегда исчезнешь из нашей жизни. Понял?

— Понял, — сказал Харри и опустил голову.

— Вот как? Позволь мне услышать от тебя, что именно ты понял.

— Я больше никогда, никогда в жизни не привезу нашего сына, или твоего сына, на улицу, где живет серийный убийца. — Он продолжал стоять с опущенной головой. Услышал яростное сопение:

— Думаешь, я шучу, Харри?

— О нет, определенно нет.

— Так почему ты тогда шутишь?

Он принялся изучать узор на ковре и новые тапочки с эмблемой спортивного клуба «Бранн», которые подарил ей на Рождество.

— Я просто пытаюсь дать серьезное обещание чуть менее загробным тоном, — сказал он. — Но это не значит, что я говорю несерьезно. Я увлекся, когда понял, что мы, возможно, вышли на след нашего человека. И то, что я поехал туда, было грубейшей ошибкой, в этом нет никаких сомнений.

Он рискнул поднять глаза. Катрине обреченно покачала головой.

— Халли!

Они обернулись к Герту.

— Да?

— Мой колаблик наглужен колабликами.

Была почти полночь. Харри сидел на балконе и дрожал от холода с сигаретой в руке. Из-за легких колебаний морозного воздуха казалось, будто огни Хольменколлена мерцают.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

— Похоже, Каландер залег на дно, — сказал он. — Соседи говорят, он почти всегда дома и один. Никуда не уезжает. Ходит в магазин, копается в саду, выносит мусор, чистит снег. Вот и все. Но за последние сутки его никто не видел.

— Мм. Возможно, он знал, что мы идем по его следу.

— Думаешь?

— Не знаю. Вы что-нибудь нашли?

— Нет, — сказал Олег. — Тут скорее дело в том, чего мы не нашли. Мы обыскали дом от подвала до чердака, и там нигде нет оборудования для монтажа шестнадцатимиллиметровой пленки. Он арендует крошечный офис в Фильмпаркене в Яре, там есть кое-какая аппаратура для проявления шестнадцатимиллиметровой пленки, но монтажного оборудования нет.

— Мог он перевезти монтажное оборудование из дома в другое место?

— Думаешь, он нашел себе новую базу и продолжит работу оттуда?

— Это не исключено. Странно другое: откуда он мог узнать, что мы разоблачим его именно сейчас?

— Может, он в любом случае собирался перебазироваться, и ему просто повезло.

— Мм. Может быть. Ты дома, как я понимаю.

— С чего ты взял?

— Говоришь тихо, потому что все уже спят.

Олег усмехнулся:

— Многое ты замечаешь, Харри. Но есть и то, чего ты не понимаешь.

— Ты о чем-то конкретном?

Олег перешел на напряженный шепот:

— Я думаю о ней все время. Это постоянно крутится в голове. Чертов покой потерял. Словно опухоль в мозгу, которую так хочется вырезать. Это как...

— Я знаю, как это. Ты прав, многого я не понимаю, но именно это мне знакомо. — Харри посмотрел на огонек сигареты. — Знаю, легко советовать, но думай о том, что у тебя есть, и о том, что ты можешь потерять. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

В наступившей тишине он услышал далекий вой полицейской сирены.

— Ладно, — сказал Олег. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Они повесили трубки, и Харри остался сидеть, глядя на один из далеких огоньков. Он светился примерно там, где когда-то жила Ракель. Вдруг свет пропал на долю секунды. А теперь вернулся и снова горел ровно и спокойно. Должно быть, легкое колебание температуры изменило преломление света, но Харри не мог отделаться от мысли: все выглядело так, словно кто-то намеренно вырезал несколько из двадцати четырех кадров этой секунды.

Глава 59

Харри лежал в постели в темноте и ждал, когда старый радиобудильник включится с новостями в шесть часов.

Когда тот наконец включился, Харри уже стоял в ванной полностью одетый и чистил зубы.

Новости о Киноубийце шли сразу за сообщениями о том, что Банк Норвегии оставил ключевую ставку без изменений, и о температурном рекорде в Финнмарке. Репортер подводил итоги вчерашней вечерней пресс-конференции, на которой полиция сообщила, что поиски одного или нескольких других преступников продолжаются после того, как подозрения в отношении покойного Роберта Брандта ослабли. Никаких имен подозреваемых или арестов упомянуто не было, и Харри понимал: это означает, что Тим Каландер по-прежнему на свободе.

Он проткнул фольгу на новой банке растворимого кофе и вдохнул аромат, пока эфир переключили на Яр.

— Я стою здесь с двумя людьми, которые первыми прибыли сегодня на съемочную площадку в Яре, — полушепотом говорил репортер, явно стремясь нагнать драматизма. — Съемки продолжатся и сегодня, несмотря на то что двое ключевых участников проекта мертвы, а один ранен после покушения в собственном доме. Как бы вы описали атмосферу на съемочной площадке сейчас?

Харри узнал голос Полковника. — Само собой разумеется, она унылая.

— Вы не боитесь, что преступник или преступники могут снова нанести удар по другим людям, работающим здесь?

Репортер, по всей видимости, перевел микрофон на Черно, чей голос прозвучал так, словно его застали врасплох: — Все получили указание быть о-осторожными, а тем, кто живет один, временно переехать к друзьям или з-знакомым, чтобы рядом были л-люди. Э-э-э...

Полковник перехватил инициативу: — А там посмотрим, все ли сегодня вообще придут на работу.

Репортер ухватился за эту реплику с плохо скрываемым восторгом: — Вы думаете, убийца мог снова нанести удар сегодня ночью?

— Да н-н-нет же, — сказал Черно. — И мы верим, что их скоро арестуют.

Трансляция вернулась в студию, и в этот момент у Харри зазвонил телефон. Это была Катрине. Голос её звучал напряженно и сердито.

— Микаэль Белльман хочет встретиться со мной и начальником полиции как можно скорее. Детский сад открывается только в семь, так что можно мне пока забросить Герта к тебе?

— Сюда?

— Неудобно? Забыл пропылесосить? Ночует кто-то?

— Почему ты такая сердитая?

— Потому что у нас министр юстиции, который считает само собой разумеющимся, что бывшие коллеги должны бросить все дела и явиться на ковер, как только ему вздумается устроить головомойку.

— По какому поводу?

— Партия прогресса вчера на теледебатах заявила, что нераскрытое дело о киноубийствах — доказательство упадка профессионализма в полиции при власти