Читать книгу - "Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо"

беспрепятственно скрылся. Но он не мог заставить себя выстрелить в полицейского!

Дождавшись просвета в потоке машин, он изо всех сил нажал на газ и пересек шоссе на большей скорости, чем следовало. Что, если его задержат за нарушение правил? И после всего, что было!

Его «бьюик» стоял там, где он его оставил. Он подъехал, вылез из «линкольна», снял черный жилет и протер им руль и все остальные части машины, к которым мог прикоснуться. Только после этого он сообразил, что его отпечатков пальцев не может быть в полицейской картотеке этой страны. Зачем он это сделал? Чисто машинально — профессиональное мышление, подумал он. Что бы он ни совершил, он все равно оставался полицейским.

Лео Гришмен первым из гостей понял, как следует действовать в этой кошмарной ситуации. Он разыскал своего потрясенного клиента и отвел его в кабинет рядом с главной спальней на нижнем этаже. Потом попытался отыскать и Линна, но не смог и вместо него привел в кабинет Нелсона с Бридой.

— Ну вот, теперь мы все знаем, — сказал он. — Вино промышлял наркотиками. Это дело такое: стоит им заняться, и потом уже не отстанешь. Я говорил тебе, Джон, не надо было брать его на работу!

— Я ему доверял! Он был мне как племянник!

Несмотря на массивное телосложение, голос у Луго оказался тонкий и дрожащий, как флейта.

— Не надо было доверять. Он был связан с продавцами наркотиков.

Адвокат ткнул пальцем в сторону Нелсона и Бриды и продолжал:

— Это те люди, о которых я тебе говорил. Очевидно, кто-то из сообщников Бино что-то знал о похоронах твоей матери. Зацепившись за эту ниточку, они его и разыскали. Ничего не поделаешь, Джон. Бино наколол кого-то из торговцев, и сегодня они с ним рассчитались. Точка.

— Что мы должны говорить полиции? — спросил Джон Луго.

— А что ты можешь сказать?

— Ничего! Я ничего не знаю! — воскликнул Джон Луго. — Кроме того, что Бино промышлял наркотиками. Я ими не занимаюсь и никогда не занимался. Вот чем кончаются все эти темные делишки. Рано или поздно вляпаешься вот в такое дерьмо!

Дверь открылась, и вошел Линн Каттер. Он выглядел как-то странно — Нелсон никак не мог понять, в чем дело. Молча, с мрачным выражением лица, он стоял и слушал, как Лео Гришмен говорит Джону Луго:

— Это полицейский, который чуть не взял того типа в похоронном бюро. — Потом он повернулся к Линну: — Вы знаете, кто был этот тип и где его теперь искать?

— Нет, — серьезно сказал Линн. — Должно быть, какой-то торговец наркотиками, который явился свести счеты.

— Тогда зачем вам совать нос в это дело и мутить воду? — спросил Лео Гришмен. — Я думаю, нет никакой нужды упоминать об этой истории с похороным бюро и о вашем в ней участии. Почему бы нам вообще не оставить в стороне похороны миссис Луго? Зачем об этом вспоминать? Как говорится, пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

Линн повернулся к Бриде и Нелсону:

— Поехали в «Пекло». Я ведь так и не допил своего

виски.

— Если я что-нибудь могу для вас сделать… — начал Джон Луго, но их уже не было в комнате.

Выйдя из ворот, они оказались в густой толпе гостей, которые не смогли сесть в переполненные автобусы и спускались пешком по крутой дороге. Несколько полицейских машин из Палм-Спрингса безуспешно пытались пробиться вверх сквозь сплошной поток пешеходов.

Нелсон сказал Бриде:

— Как вы думаете, мне пойдет коричневая форма, в которой ходит полиция в Палм-Спрингсе?

А Линн сказал:

— Не могу понять почему. Почему он меня не пристрелил? Или не перерезал мне горло?

Свернув на 10-е шоссе, беглец позволил себе разогнаться до девяноста километров в час. Минут через двадцать он снова выехал на 111-е, но уже в другой части долины. Он направлялся на юго-восток, мимо озера Солтон- Си, мимо той тамарисковой рощицы, где ночевал в краденом автомобиле. Казалось, с тех пор прошел целый месяц. Он вспомнил несчастных мексиканцев, которые потом уехали на этом краденом автомобиле, — бедные ребята!

Он нашел подходящее место и спрятал пистолет, нож и сумку. Это не первое кровавое дело, следы которого надежно скрыла пустыня! — подумал он.

Только теперь, когда он снова оказался на шоссе, его наконец перестала трясти нервная дрожь.

Он больше не хотел об этом думать, пока не доберется до дома. Потом можно будет поговорить обо всем с женой, с товарищами, со священником. А пока он заставил себя думать только о том, что лежит в багажнике его автомобиля — там, где пять минут на-

зад была окровавленная сумка. В багажнике припасена для его малыша игрушечная тележка, как у черепашек-ниндзя, с колесиками, похожими на пончики. Малышу ужасно хотелось такую тележку. Его все еще называли малышом, хотя ему уже исполнилось пять. А для дочки в багажнике лежит маленький компьютер. Он стоил четыреста долларов, но все эти грязные деньги нужно было потратить на чистые дела. Для старшего сына в багажнике лежат наручные часы — японские, в водонепроницаемом корпусе из нержавеющей стали.

А самое главное — там лежит зеленый кожаный костюм, который он увидел в магазине, где покупал себе форму официанта. Двубортный жакет с золотыми пуговицами и очень узкая юбка. Он померил ее на продавщицу, такую же маленькую и стройную, как и его жена. А зеленый цвет ее самый любимый. Костюм стоил пятьсот долларов, но это неважно. Больше ей такого подарка не достанется за всю ее жизнь.

Товарищам он сможет вернуть не так уж много из тех денег, которые они отобрали у торговцев наркотиками и получили от страховых компаний. Но это ничего. Он был убежден: родные Хавьера Росаса скажут, что все правильно.

Когда они наконец добрались до автостоянки в Смок- Три, Линн сказал:

— Моим коленкам срочно требуется выпить.

— Я не хочу, — сказала Брида, направляясь к своей машине.

Нелсон решил, что ему лучше отойти, — пусть поговорят. Поставив кассету с блюзом в стиле кантри, он стоял около джипа и время от времени поглядывал в их сторону, пытаясь рассмотреть, слились уже оба силуэта в один или еще нет.

— Я думал, мы могли бы… ну, отпраздновать, что ли, — ведь мы теперь уже больше не напарники, —

сказал Линн Бриде, стоявшей у машины с ключами в руке.

— Мне было неплохо с тобой работать, — сказала она. — Если не считать кое-каких моментов.

— Неужели ты никогда не забудешь ту ночь?

— Уже забыла.

— А у нас с тобой что-то