Читать книгу - "Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо"

оружием в руках, а потом американские полицейские смеялись над ним. Беглец пытался объяснить Хавьеру Росасу, что гринго ничего не понимают в их жизни, и уговаривал не обижаться. Теперь, читая, как здесь досрочно освобождают преступников, которые душат детей, он думал, что им с американцами, наверное, так никогда и не понять друг друга, хоть они и соседи. Да что там говорить, если полиция штата не доверяет даже собственным федералам. Ему рассказывали, что те самые контрабандисты наркотиков, которые убили Хавьера Росаса, специально крадут для федералов автомобили их любимой марки — «шевроле» с обоими ведущими мостами — и каждый раз, переправляя из Мехикали в Лос-Анджелес крупную партию кокаина, оставляют федералам по меньшей мере один такой автомобиль в качестве mordida.

Беглец спросил себя; а что сделали бы гринго, если бы жертвой такого зверского убийства стал кто-нибудь из их людей? Впрочем, они уже показали, что делают в таких случаях. В 1985 году одного агента секретной службы США похитила банда торговцев наркотиками из Гвадалахары. Они много дней жестоко пытали агента, а его вопли записывали на пленку. Пленку нашли и дали прослушать присяжным, когда в США судили врача-мексиканца, причастного к этим пыткам. И что же сделало тогда Агентство по борьбе с наркотиками? Оно договорилось с Федеральной полицией Мексики, те похитили врача и перевезли через границу, где его арестовала полиция США. А что было бы, если бы мексиканские полицейские похитили гражданина США и увезли его в Мексику, чтобы судить? Очень может быть, кончилось бы новой войной между Мексикой и США, только на этот раз они отхватили бы себе добрую половину страны, до самого Мехико, и сделали бы ее своим пятьдесят вторым штатом. Вот о чем думал беглец, и вот почему выбора у него не было.

Хавьер Росас никогда не задумывался о том, откуда

у федералов берутся автомобили и деньги. Он был честный человек, который всю жизнь хотел быть полицейским. Он проработал полицейским всего шесть лет, а потом его убили. Как-то они вспоминали тот случай в Тихуане, когда чуть не завязалась перестрелка между федералами и местной полицией, окружившей их штаб. Хавьер Росас тогда сказал, что федералам нельзя доверять. Он всегда обходился без них и не сомневался, что они прикрывают перевозчиков кокаина, которых он выслеживал.

Через Мехикали должны были доставить из Перу в Лос-Анджелес десять кило кокаина. Про посредника из Палм-Спрингса, для которого предназначался кокаин, осведомитель, сообщивший об этой партии Хавьеру Росасу, почти ничего не знал. Десять кило — партия не маленькая. Осведомитель пришел к Хавьеру Росасу посреди ночи, поднял его с постели и сказал, что, кажется, знает, где кокаин. К несчастью, из-за позднего времени Хавьер Росас не смог связаться с товарищами и решил проверить сообщение сам. Осведомитель сказал, что курьеров всего двое, но, когда Хавьер Росас вломился в гостиничный номер и взял их на прицел, оказалось, что там есть еще и третий — он появился с пистолетом у него за спиной.

Все это рассказал тот самый третий курьер — полиция другого штата потом накрыла всех троих, когда они ждали очереди на переход границы. Двоих убили на месте, третий умер позже «от сердечного приступа» во время допроса,

Беглецу очень не нравился тот способ допроса, который называют «угостить пепси»: газировку вливают через нос до тех пор, пока человеку не покажется, что мозг у него вот-вот лопнет. Тому, кто убил Хавьера Росаса, пришлось испытать и кое-что похуже — ему подводили провода к половым органам и включали ток. Во всяком случае, к концу допроса всем было ясно, что врать он просто не в состоянии.

Но рассказал он не так уж много. Что один из его

299

убитых приятелей позвонил из автомата кому-то в Палм-Спрингсе. Что тот, кому позвонили, объяснил на хорошем испанском, как им быть и что делать с полицейским, который лежит в их номере связанный и с кляпом во рту.

Неизвестный посредник из Палм-Спрингса сказал, что они должны забрать кокаин и переправить его на машине через границу, как договаривались. И еще посредник из Палм-Спрингса сказал, что Хавьера Росаса нужно прикончить.

Он отпустил по этому поводу грубую шутку — это и был единственный след, по которому его можно найти. Он сказал что-то о надгробии с орхидеями.

21

В ту субботу дела в «Пекле» шли бойко. По телевизору показывали Кубок Боба Хоупа, и у любителей выпить был хороший предлог накачаться уже к середине дня.

Задолго до конца передачи у завсегдатаев бара истощился запас старых шуток на темы гольфа («Перед игрой проверь-ка, душка: у тебя не гнется клюшка?»), которые они щедро расточали перед посетительницами независимо от их возраста.

В четыре часа Линн, Брида и Нелсон уже сидели за любимым столиком Линна — у камина, где никогда не горел огонь. За соседним столиком старушка певунья затянула «Память о тебе» голосом Дайны Шор.

Нелсон облачился в белый теннисный свитер, который был ему заметно велик, — этот свитер одолжил Линн, когда они ненадолго заехали в особняк, чтобы оказать Нелсону первую помощь. Глаз пришлось заклеить пластырем, но это не мешало Нелсону пребывать в состоянии душевного подъема: он был твердо убежден, что после сегодняшних подвигов его примет шеф полиции Палм-Спрингса. По крайней

мере, так ему сказал полицейский, приставленный к Бобу Хоупу.

Ликн показал Уилфреду Шлепанцу три поднятых пальца, и тот налил им еще.

— Похоже, что мозгов у меня не больше, чем у последнего дурачка, — сказал Линн. — Оказывается, до сих пор мы только и делали, что ковыряли пальцем в небе.

— Ну, по крайней мере, Нелсон, кажется, все-таки будет вознагражден, — заметила Брида. — И как раз за то, за что до сих пор его выгоняли с работы: он опять взял в оборот не того, кого надо.

— Вот будет здорово, когда я покажу своим фотографию, где меня сняли с Бобом Хоупом! — сказал Нелсон. — Репортер обещал прислать мне карточку двенадцать на восемнадцать.

Этого Линн уже не мог выдержать.

— Да как ты не понимаешь! — воскликнул он. — Мы же так и не выяснили, кто этот тип на самом деле и что ему нужно от Джона Луго! У нас нет ни единой ниточки!

— Я все равно его возьму, — заявил Нелсон, чувствовавший себя победителем. — Может быть, он засветится сегодня вечером на приеме. Там будут сотни людей.

— Ну да, возьмешь, как бы не так, — заметил Линн.

— Я думаю, нам все равно нужно