Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

Он медленно открыл глаза и прищурился на свет с потолка. Теперь он явно воскликнул: «О нет!» — как будто снова осознал свое безнадежное положение.

Затем он увидел Гордона, сидевшего перед ним и поворачивавшегося, чтобы поймать его взгляд. Ван Бирбек отреагировал не сразу — возможно, он не мог осознать, что видит, — но затем его глаза опустились на руки Гордона, привязанные к стулу. Его выражение стало еще мрачнее, боль, казалось, прострелила шею, губы задрожали, и он начал всхлипывать. В его глазах не было слез, но это только делало зрелище еще более мучительным. Он только что понял, что присутствие этого человека перед ним ничего не улучшало в его собственном положении. Напротив, он казался подавленным вопросами, которые присутствие Гордона порождало.

Он испуганно уставился на капельницу, висевшую рядом с ним. Возможно, он ожидал, что яд проникнет в его вены в следующее мгновение. Что это его последний час.

Или, возможно, он на самом деле знал то, что знал Гордон, — что ему суждено умереть только на следующий день.

Он явно пытался сдержать плач и ловил ртом воздух. Видимо, он не из тех, кто показывает свой страх и отчаяние. Он переключил внимание на двух людей, ходивших взад-вперед у стола в дальнем конце комнаты. Гордон посмотрел в ту же сторону и попытался понять, что они делают. Несколько стеклянных колб были выстроены в ряд, как будто для демонстрации. Затем они вскрыли два пластиковых пакета и достали из них два больших шприца.

Два шприца!

Гордон теперь вспотел. Две предыдущие казни Сисле Парк были совершены с помощью инъекции хлорида калия. Не это ли они сейчас готовили, вводя смертельное вещество прямо в сердце? Да, Сисле Парк сказала, что она позволит ему жить после того, как Мауритс ван Бирбек будет убит. Но можно ли ей верить? Была ли эта бессердечная женщина настолько зла и садистична, что могла решить убить Гордона первым, чтобы Мауритс ван Бирбек увидел, что его ждет?

Теперь они, казалось, вынимали полные пластиковые пакеты из картонной коробки. Адам взял ножницы и начал их вскрывать. Он высыпал содержимое одно за другим в большой пластиковый контейнер. Когда он закончил, он налил в контейнер большое количество прозрачной жидкости — возможно, воды — и начал трясти, пока Сисле Парк ставила на стол большую воронку.

«О боже!» — подумал он. «Они готовят солевой раствор». Неужели это был примитивный метод, которым они консервировали тела Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа? Воронка в рот, а затем просто заливать, пока истощенное тело больше не сможет вместить?

Гордон больше не чувствовал адского жжения в заднем проходе, но заметил, что снова обмочился.

— Ой-ой-ой, — сказал Адам, проходя мимо него через несколько секунд, чтобы проверить капельницу ван Бирбека.

Гордон заерзал на стуле, но пластиковые стяжки на запястьях только впились глубже.

«Окажусь ли я с такими же вмятинами на запястьях, как у Палле Расмуссена, когда его привязали к рулю машины, и он медленно терял сознание?» — подумал он, и мысль о том, чтобы иметь что-то общее с этим человеком, заставила его содрогнуться.

— Я сделаю тебе еще один укол, Мауритс, — сказал Адам у него за спиной. — Нам нужно привести тебя в форму, чтобы ты был готов выслушать свой приговор, пока еще полностью в сознании.

— Этого не случится, Мауритс, — услышал Гордон свой собственный голос.

Он услышал смех Сисле Парк из дальнего конца комнаты.

— Посмотрим, Гордон Тейлор! Посмотрим! — крикнула она. — Ты должен помнить, что Мауритс ван Бирбек слишком хорошая добыча, чтобы отпускать. Это человек, который заслуживает быть стертым с лица земли.

— Лучше бы это были вы! — вырвалось у него.

Она подошла к нему.

— Правда, ты так думаешь? Мы оба знаем, что ты ошибаешься, не так ли? Мужчина позади тебя — аморальный, эгоистичный, жадный подонок, который заражает других своими низкими стандартами. Он вытаскивает из людей худшее, лишает их того малого интеллекта, который у них мог быть. О Мауритсе ван Бирбеке нельзя сказать ничего хорошего. Мы положим конец его преступлениям против человечности, так что не жалей его. Ты, наверное, знаешь, когда это произойдет, так почему бы тебе не сказать этому монстру, когда мы уйдем.

Гордон вздохнул с облегчением. Значит, они не собирались делать из него пример и убивать здесь и сейчас. Но облегчение было недолгим. Он все еще не знал, что произойдет после полуночи.

— Итак, Мауритс, — сказал Адам, все еще позади него. — Теперь ты готов. Через полчаса ты почувствуешь себя лучше. Я дал тебе хороший бодрящий коктейль, и скоро твое сердце будет биться сильнее и чаще. Я также дал тебе жидкость и минералы, чтобы стимулировать кровообращение. Как тебе это?

— Можно мне поговорить с моими детьми? — спросил Мауритс все еще слабым голосом.

Стал бы монстр спрашивать о таком? Гордон прекрасно понимал, что человек позади него циничен. Но было ли в этом человеке что-то большее? Или это просто ситуация сделала его таким эмоциональным?

— О чем ты говоришь, Мауритс? — спросила Сисле Парк. — Ты предлагаешь привести их сюда? Или ты хочешь, чтобы мы организовали видеозвонок по Skype? Или, может быть, ты предпочитаешь связаться с ними через WhatsApp или Zoom? Что ты предлагаешь? Что мы просто позвоним им?

— Да, — простонал он. — Пожалуйста.

Она рассмеялась.

— Этого не случится, Мауритс. Ты покинешь эту жизнь без утешения и любви. И мы позаботимся, чтобы даже коллеги твоего нового соседа по камере не смогли тебя найти, когда мы закончим. Это гарантия.

— Надеюсь, ты будешь гореть в аду! — хрипло сказал он.

— Вряд ли. Бог на моей стороне. Бог не безгрешен, поэтому иногда он создает таких уродов, как ты. Но затем он исправляет свою ошибку и дает меч мести тому, кто может позаботиться о таких, как ты. Нет, ад уготован тебе и твоим.

Гордон начал смеяться.

— Не слушай, Мауритс! Она безумна. Разве она похожа на посланницу Бога? Посмотри на нее. Посмотри на безумие в ее глазах.

Она набросилась на него в секунду, ударила и плюнула ему в лицо.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Гордон Тейлор! — закричала она. — НИЧЕГО! Понял?

— Я знаю больше, чем тебе хотелось бы думать. Ты серийный убийца, наносящий удар раз в два года в дни рождения худших тиранов в